Когда цветет инжир. Покоряя париж.

Глава 8

— Франко, поверь старому: я понимаю эту юношескую горячность, влюбленность и все то, что происходит сейчас у тебя внутри. Но все-таки в первую очередь я отец, который не хочет, чтобы его дочь осталась с разбитым сердцем. Запретить тебе видеться с ней я также не в праве. Лира уже не маленькая девочка, окончательное решение в любом случае останется за ней.

— Благодарю вас за честность, — кротко ответил молодой итальянец.

Следом отец оставил дочь наедине с ним, понимая всю серьезность ситуации.

Вопрос от удивленной девушки не заставил Франко долго ждать:

— Как же давно ты это понял, Франко?

— С самого начала...

Честное слово, в тот момент она не имела ни малейшего понятия о том, что ему сказать. Стоило ли вообще что-то говорить?

Через некоторое время девушка все-таки собрала мужество в кулак и продолжила разговор:

— Наше с тобой понимание очень отличается. Я не считаю, что ты должен был говорить об этом при моем отце, мне это не понравилось. Ты решил самостоятельно принять такое решение, но попробуй представить себя на моем месте. Понравилась бы тебе такая выходка с моей стороны? Сильно сомневаюсь, друг мой!

Можете осуждать ее за этот поступок, но она специально сделала акцент на слове "друг", давая ему понять, что их никогда не будут связывать отношения больше, чем дружба.

— Я услышал тебя, прошу прощения за это, Лира. Мне хотелось сделать как можно лучше для нас обоих. Получилось все так, будто бы я пренебрег твоими чувствами. Я этого правда не хотел.

Франко говорил очень уверенно, без капли дрожи в голосе. Девушку это слегка смутило, ведь она была крайне резка в своих импульсивных речах. Признаться честно, она ожидала того, что ее слова его заденут и выбьют из колеи, но даже если это и было так, то он не подал виду.

По всему уже рассказанному у вас к ней могло появиться немало вопросов. Позвольте же хоть от одного из них избавить: почему же все-таки Лира не приняла в тот день признание Франко? Ответ кроется внутри, да и, кажется, выше уже имел место быть. Она просто не понимала, что любила его, отрицала или вовсе даже не думала. Ей не было дела до любви. Ее фокус внимания был сосредоточен на другом, но она сама не понимала, что суть крылась именно в том, что так упорно она игнорировала.

— Я принимаю твои извинения, но это ничего не изменило, — Лира уже было развернулась для того, чтобы уйти, но решила остановиться и закончить: — Прости меня.

— Лира, но как же... Постой, прошу тебя!

Она вновь остановилась, отдергивая руку от его еще не состоявшегося прикосновения. Однако повернуться и посмотреть не могла, ведь тогда бы он увидел, что ей нисколько не легче него.

— Что же еще? Я не могу более ответить тебе.

Говорила та, стоя к нему спиной. Он не видел ее эмоций, а слышал лишь сталь в голосе.

— Но почему?

— Я не люблю тебя! Слышишь? Не люблю. Оставь меня, прошу...

И он ушел, быстро и не оглядываясь. А Лира смотрела ему вслед до того момента, пока он не пропал из виду. Казалось, что больше она никогда его не увидит, и вот таким старалась отпечатать в своей памяти. Если бы не отец, то девушка бы так и прождала до следующего утра, а следом еще одного, а может, и несколько таких.

Впредь Лира никогда не испытывала такой боли, как от той, что однажды причинила единственному другу. Та жестко ограничила себе с того дня эмоции на те, которые может испытывать и на те, которые не могла себе позволить.