Когда цветет инжир. Покоряя париж.

Глава 14

Обострился Южный Тироль, который обрушился со стороны Италии на Австрию. Во главе Италии встал фашистский режим Муссолини, который брал курс на «насильственную итальянизацию» региона: намеренно, очень грубо меняются названия улиц, немецкий язык стараются максимально вытеснить – из образования, сферы услуг и т.д.

После того злополучного бала прошел неопределенный период времени. Лира сидела дома, изучая французский по тем книжкам, что подарил ей Франко. Прощальный подарок? Возможно.

На улице уже начинались сумерки, и никто не ожидал гостей, да еще и таких уважаемых! Когда у дома послышались звуки приближающихся посетителей, Лира устремилась ближе к двери, как вдруг постучали.

Открыв дверь, молодая албанка увидела знакомое лицо: мама Франко. В ней было что-то загадочное и притягательное одновременно; ее темно-карие глаза ровно посажены, а над ними красивые длинные ресницы и густые брови. У нее всегда ровная осанка, приподнятый подбородок, уверенный взгляд — это все сами за себя говорящие факты происхождения и положения в обществе.

Зачем же она приехала, для чего... Что-то случилось? Мысли одна за другой крутились в голове у Лиры.

— Здравствуй, Лира, — сказала элегантным тоном женщина за порогом после того, как перед ней отворилась дверь.

— Добрый вечер, чем обязаны такой честью?

— Позволь пройти в дом? Разговор будет долгим...

Лира повернулась боком, уступая дорогу вечернему гостю в знак согласия.

— Раз уж так судьба распорядилась, то стоит нам и познакомиться. Мое имя — Грация Монти. Можешь не представляться, ведь тебя я знаю, как зовут.

— Не могу сказать вам, что рада знакомству, да и вашему появлению здесь.

Лира сказала это с вызовом, глядя ей прямо в глаза.

— Поверь, Лира, я знаю всю твою смелость в выражениях, можем поговорить кратко и без напыщенности. Дело серьезное... — она замялась, опуская взгляд вниз, — Франко очень не хочет соглашаться с условиями отца. Мой муж желает отправить его в место, где обострился Тироль Муссолини. Я, как мать единственного сына, этого не хочу, но мое слово не является решающим, к сожалению.

Было видно, что ей нелегко об этом говорить, но она держала лицо, как и положено ее статусу.

— Я услышала, а от меня вы что хотите?

— Лира, как же ты не понимаешь... Все это из-за тебя! Франко не хочет жениться на Персефоне, потому что уверен, что любит тебя!

Она уже начинала повышать голос, явно сама этого не замечая.

— Пожалуйста, тише. У меня спит отец.

— Прошу прощения, я не хотела. Лира, я знаю твое влияние на Франко и верю, что тебе в силах переубедить его в принятом решении.

— То есть вы хотите сломать ему жизнь, — начала свою изумленную речь девушка, — скрепив его жизнь с человеком, которого он не любит, и просите помочь меня?

— Лира... Ты подумай, а там его жизнь не сломается? Если он вернется на родину, то хорошего мало увидит.

— Тут вы правы, но я не уверена, что готова буду взять ответственность за такой поступок на себя... — слегка задумавшись, она решила добавить. — Простите...

Лира не могла сделать иной выбор, слишком уж высоки ставки на кону.

— Умоляю тебя, подумай хорошо! — она посмотрела прямо в глаза своей собеседницы с горьким и теряющим надежду взглядом матери.

— Не могу обещать иной выбор, ещё раз простите меня.

И Грация вылетела из дома быстрым шагом, даже не закрыв за собой дверь.

На душе после такого разговора у молодой албанки остался тяжёлый груз того, что она поступает жестоко, но правильно; она верила в правильность своего выбора.

Девушка не смогла отвлечься даже на французский и всю ночь провела в своих мыслях, судорожно поглядывая в окно и размышляя, как поступить иначе. Однако в голову ничего не пришло лучше, чем то, что она уже сделала, и под восходом первых лучей уснула.