Когда цветет инжир. Покоряя париж.

Глава 38

После того, как Гретель вынесли приговор — десять лет за умышленное убийство, а это ей рассказала Чар, которая зашла к ней в гости, а потом спросила:

— Что планируешь делать дальше? — она сидела на стуле с мягкой подушкой и пила чай из хрустального сервиза Эл, который ей подарил Арман... когда-то.

— Ох, даже не знаю... Эта квартира напоминает мне мужа, а его больше нет. Хочется плакать каждый день, а слез уже нет, понимаешь?

Ее синяки под глазами стали заметно сильнее, ведь она плохо спала и много нервничала.

— Эл, послушай, — Чарлайн положила свою руку поверх подруги, — тебе нужно думать о ребенке! Прекрати, ты его потеряешь, если не начнешь нормально есть и спать... Хотя бы это в твоих силах сделать.

Элонора убрала руку и стала сверлить пол взглядом, медленно моргая, слишком уж много на нее навалилось...

Чарлайн смотрела на нее своими темными глазами, пытаясь пробудить здравый смысл подруги, которая носила ребенка.

— Значит, мне нужно уехать! Здесь меня ничего не держит больше: из модного дома я ушла, Арман умер, а в этой квартире... мне тошно.

Она посмотрела на нее с надеждой.

— Да, смена обстановки будет тебе кстати, а можно мне с тобой?

Брови Эл нахмурились, и она приготовилась возразить.

— Чарлайн... Пуонг Чон (настоящее имя подруги), твоя жизнь здесь, ты ведь и сама это знаешь, верно?

Улыбаясь, договорила Элонора, когда-то Фаулер, а нынче Пикард.

— Ты права... Куда же думаешь отправиться?

— Обратно на остров, где жили с Арманом, там у меня остался дом.

— Уверена, что это хорошая идея?

— Определенно, мне там нравилось, да и мужу тоже.

Элонора дала ей свой адрес, и они договорились, что будут держать связь, а кто знает, однако может так и получится?

Девушка сразу же стала собираться, как только подруга покинула ее обитель, после же отправилась в аэропорт и тем же маршрутом, что когда-то она с Арманом в спешке покинули Францию. Те же места, но в одиночестве... Одинокая тоска на нее накинулась в отеле Барселоны. Смотря в потолок, печаль напрыгнула из тени и ухватила за самое горло. Смерть мужа — самый сильный удар в ее тяжелой судьбе, который не удавалось заглушить. Смотря в окно, она почувствовала ребенка, точнее сказать, маленький плод, который только развивался в человека.

— Ты ведь сын? — она положила руку на низ живота. — Гретель была права? Малыш... Я должна жить ради тебя!

Она погладила еще совсем маленький живот, потом глубоко выдохнула с закрытыми глазами, а следом улыбнулась, ведь теперь Эл не будет одинока, у нее будет семья: она и сын.

Прибыв на остров Маон, она вернулась в тот домик, где они жили, уютно обустроенный Арманом, где он всё выстраивал своими руками, чинил и ремонтировал. Каждая деталь была особенной, хранящей тёплые воспоминания их совместного счастья. Пока звезда Парижа заносила вещи в дом, вдруг неподалёку показалась знакомая рыжая голова — это была Кармен.

— Как я рада тебя видеть! Так боялась, что больше не свидимся!

Она с радостью обняла подругу, прижимая к себе.

— Я тоже рада тебя видеть, Кармен, — она прижалась к ней.

Чуть отпустив девушку из своих объятий, Кармен посмотрела в её такие зелёные глаза и вымолвила:

— Знаю, что случилось с Армандо... Как мне жаль, я так тебе сочувствую!

— Спасибо... Есть более радужная новость: я беременна, мне кажется, что это сын.

— Серьёзно? — радостно воскликнула Кармен. — Это ведь ребёнок Армандо? Ты придумала имя? Давай помогу!

Кармен уже давно мечтала с мужем родить сына, но, видимо, что-то не складывалось или они откладывали.

— Нет... Знаешь, на меня так много всего навалилось, что было совсем не до этого мне...

Эл грустно обвела взглядом вещи, которые лежали на лужайке перед домом.

— Да, понимаю... Смерть любимого мужа — тяжёлое испытание, но, Трис, пойми, что самое важное сейчас — это твой ребёнок. Тебе надо хорошо питаться и отдыхать, меньше стресса и больше уюта и тепла. Значит так! Я буду ходить кормить тебя кашами с утра, будем правильно питаться и расслабляться, а мужские обязанности оставь на моего мужа!

Она улыбнулась, радуясь тому, что подруга вновь вернулась, да ещё и плюс один, с которым в будущем можно понянчиться, пока не имея своих детей.

Так прошло несколько месяцев. Кармен сдержала своё обещание, и вместе с мужем они помогали Эл в беременность. Одной было бы совсем худо, а с верными помощниками куда легче и проще. А дальше — январь 1936 года, а под его конец — рождение на свет прекрасного и здорового мальчика — Рафаэля Агилара. Имя помогла выбрать рыжевласая подруга, которая вместе с Элонорой нервничала насчёт того, что мальчик будет без отца. Мать ребёнка ещё очень переживала, что сын повторит судьбу папы, но все эти тревожности отгонял муж Кармен, который не верил в судьбу, считая, что всё это пустые выдумки и глупости двух женщин. Рафаэль в переводе — «исцелил Бог». Эл считала, что таким образом он будет под защитой, Кармен поддержала эту идею.

Мальчик родился с небольшой гетерохромией: один глаз был более тёмный с зелёной примесью, а другой — голубо-серый. Но врачи успокоили тревожность только что родившей и сказали, что с годами это пройдёт, в этом нет ничего угрожающего здоровью и жизни ребёнка. Рафаэль рос крепким и здоровым. Волосы его были светло-пепельными с русым оттенком, как у папы. Черты лица были смешанными между матерью и отцом. Но глаза... С годами приобретали такой же строгий взгляд Армана. Эл не переставала замечать, что уже с детства малыш имел тяжелый взор. Да и характер достался отцовский: спокойный и рассудительный нрав. Раф развивался очень быстро. Легко учил французский с мамой, быстро научился говорить. Вместе с Кармен болтал часами, уж очень она ему нравилась.

В 1938 году Кармен в конце января родила девочку — Монику Веласкес. У нее родилась очень красивая дочь, родители были рады. Светло-карие глаза, слегка вьющиеся волосы цвета меди. У нее был большой лоб, но это лишь добавляло ей аристократичности, пухлые губы и аккуратный нос мамы делали ее очень милой и привлекательной. Большие глаза с длинными ресницами.