Когда цветет инжир. Покоряя париж.

Глава 43

Элонора поняла одну, пусть и тяжелую, но истину: не человек был неправильным, это было время, когда притягивались люди, соответствующие состоянию, ведь мир — это зеркало (книга «Воспоминания Акмолинцев»). Так было у них с Франко: она притянула его к себе однажды, чтобы он показал любовь, которой не суждено сбыться, но от нее останется ребенок, который не должен был появиться.

Только вот когда человек был правильным, а время тяжелое, но подходящее… Его все равно забрали, так нагло и прямо у нее перед носом. Это было жестоко и несправедливо. Хотя жизнь вообще штука несправедливая, а особенно к тем, кто этого меньше всего заслуживает.

Она жила только благодаря Флорентину и ребенку, который еще не родился, но Эл ждала появление на свет дочери! У нее будет дочь, а имя ей — Агата Монти. После обследования у врача ей сообщили, что ребенок должен родиться в декабре, а еще ей дали рекомендации по отсутствию физических нагрузок и стресса. Кармен, как и при ее первой беременности, очень ей помогала по хозяйству в доме и с Флорентином. Он все чаще ходил в гости к ним и проводил время с Моникой.

Время было совсем не подходящее для ребенка, ведь все уже понимали, что войне быть, и это дело времени, когда она начнется. Особенно эти новости тревожили Кармен.

Когда лето подошло к своему завершению и наступила осень, то новости были страшные и пугающие. Наступили война, голод, смерть и разрушение.

3 сентября 1939 года в 17 часов для французов началась Вторая мировая война. Вопрос состоял в том, чтобы выяснить, что победит в мире: насилие и цинизм или международное право.

Хоть Элеонора уже и не была во Франции, но у нее там осталась подруга — Чар. Она переживала за ее судьбу и за то, что с ней будет.

В Испании дело обстояло более спокойно, ведь эта страна не участвовала в войне, подписав декрет о замене статуса нейтралитета на статус «невоюющей страны». Конечно, это все в официальных документах, а так она помогала Германии и Италии ресурсами.

Эл не поддерживала Гитлера и больше была на стороне других стран, которые добивались чего-то большего, чем истребление людей той или иной национальности. Она знала, что Франко будет воевать за эти ужасные интересы, ведь он итальянец, и оставалось лишь молиться, чтобы он выжил...

В один из дней Эл получила известия от Чарлайн из Парижа:

10 сентября 1939 года.

Нора,

Привет! Как вы там? Надеюсь, что хоть у вас всё хорошо... В Париже сейчас совсем плохо, немцы оккупировали город, и гражданским нельзя покидать его границы просто так. Модный дом стал как бордель для солдат. Это всё очень ужасно, а я не успела уехать и теперь не знаю, что делать. Буду надеяться на лучшее. Надеюсь, что ещё свидимся...

Люблю вас с малышом, только вы у меня и остались.

Когда у тебя роды? Беременность протекает хорошо? Про Франко ничего не слышно?

С надеждами на новую встречу, Чарлайн.

Эл очень хотела помочь подруге, но не в её полномочиях было что-то сделать, и приходилось просто ждать и надеяться на лучшее, как и она. Чуть позже она ей написала, запечатала в конверт и положила в почтовый ящик; потом пошла укладывать сына спать, а следом и сама легла.

Поутру она услышала стук в дверь.

«И кого там черти с утра пораньше принесли?»

Она накинула шелковый халат и тапочки, направляясь к двери. Однако, когда она увидела, кто стоит за дверью, то судорожно стала перебирать пальцами и закусывать губу.

«Что он здесь делает?!»

Всё-таки она открыла дверь.

— Элонора, доброе утро, — Орландо Монти стоял в кашемировом пальто и с уложенными назад волосами, — ты беременна?

Он удивлённо опустил глаза на округлившийся живот.

— Доброе, что вас привело сюда?

— Ты не ответила на мой вопрос.

— Проходите, — она пропустила его и закрыла дверь.

Они прошли в гостиную. Орландо расположился поудобнее на диване и спросил ещё раз:

— Так ты беременна? Это ребёнок от моего сына?

Девушка опустила глаза вниз.

— Да...

— Он не знает, правильно я понимаю?

— Не знает.

У них произошла минута задумчивого молчания.

— Так что вы здесь делаете? — подняв глаза, спросила та.

— Мне нужно было покинуть место расследования, а в Италию возвращаться сейчас небезопасно. Подумал, что приеду к тебе поближе, и, как оказалось, не зря.

— Я не хотела вам говорить, ведь у него есть другая семья, ему я не нужна, как и ребёнок...

— Не думаю, что это так. Франко всегда было до тебя дело, даже когда вы были не вместе.

— У меня будет девочка, — выпалила Элонора.

Орландо улыбнулся.

— Ещё одна внучка, вот как. Бьянка (дочь Франко) очень строптивая, не любит правила, думаю, что твоя девочка будет более покладистая.

Они ещё немного поговорили, и Орландо ушёл. Обещал, что будет заходить в гости.