Когда цветет инжир. Покоряя париж.

Глава 52

Соен (Шанталь)

Девушка очень скучала по Парижу, находясь в Японии. Она вечно работала актрисой на съемочных площадках, исполняя разные роли: возлюбленной, школьницы, официантки и других. Что-то ее тянуло обратно, а может быть, кто-то? Она упорно не признавалась себе, что хотела увидеть эту белокурую голову и такие чистые голубые глаза. Ей так хотелось ему помочь, но он не принимал помощь, вел себя как мужчина и решал свои проблемы сам.

Однако иногда Соен совершала импульсивные поступки, а сейчас это был один из таких. Она сидела в самолете и думала о том, что ему скажет. Мысли крутились, но собрать их воедино не получалось... Совсем.

Карьера актрисы в дорамах шла стремительно и быстро. Она брала новую роль, затем еще одну и еще. Очередная съемочная площадка и группа казались тем, чего девушка так и хотела... Но все не то. Ей нужен был он — Сириль, или, возможно, его друг, который всегда говорил, что будет защищать и будет рядом. Соен сама не знала, почему не принимает чувства Флорентина и отвергает его, ведь не испытывала к нему неприязни. Симпатии тоже не было? Нужно было разобраться, и поэтому она полетела. А заодно и маму увидит. Она должна быть еще в Париже, прежде чем вернется к делам своего туристического бизнеса на Маоне.

Почему-то, когда Соен прилетала в Париж, она была уверена, что найдет знакомые лица в том баре. И нашла.

Флорентин аж встал с барного стула, когда увидел ее. Было видно, его дух был захвачен. Он впечатлен, удивлен и шокирован.

Она сразу посмотрела на него, а только потом на Сириля.

— Черт бы вас побрал! Вы решили все появиться сегодня? У меня сердце не выдержит...

Флорентин опустился на стул и отхлебнул порцию виски.

— Здравствуйте, парни, как дела?

Соен приблизилась и села рядом.

— Пожалуй, я пойду... Работать надо.

— Сириль! Подожди...

Она ухватила его руку через барную стойку.

— Может, лучше уйду я? — предложил Флорентин с обидчивой ноткой в голосе.

— Я приехала к... — девушка замялась, — Сирилю.

Она не смотрела в глаза, ведь понимала, что врет.

— Вот как! Тогда мне точно здесь не место. Развлекайтесь...

Он со злостью подвинул стакан вдоль барной стойки и ушел из бара, хлопнув дверью.

Соен смотрела ему вслед, понимая, что чувствует вину за ложь и боль, которую вновь причинила.

— Я потом с ним поговорю... Обещаю.

— Да мне нет дела до ваших отношений, как и до тебя. Прости, ты зря прилетела. У меня нет тебе другого ответа.

— Сириль, могу быть только с тобой честной: я хочу разобраться в том, что и к кому чувствую. Будет очень глупо, если я скажу, что была больше рада видеть Флорентина, чем тебя?

Сириль слегка улыбнулся, потирая стакан.

— Я рад, — он поднял глаза, — когда ты уже скажешь ему? Что на самом деле чувствуешь? Он же все еще ждет... Ты можешь не успеть.

— Не успеть? Что это значит?

— А то, что он не будет всю жизнь сидеть и ждать, когда ты поймешь и разберешься в себе. Жизнь идет, и она у нас одна, а ты теряешь время и в очередной раз делаешь ему больно... Он мой приятель, и мне тяжело видеть его несчастным. А еще больше меня раздражает, что ты в очередной раз приезжаешь и делаешь только хуже, Соен!

Сириль немного вышел на эмоции, а потом поставил стакан и положил тряпку.

— Прошу, перестань верить в то, что я тебе важен. Это не так, и в глубине души ты сама это понимаешь.

— Ты, как всегда, прав, Сириль, — она улыбнулась, ведь до нее дошла та истина, которую так долго ей игнорировали.

И она вышла из бара.

Ноги сами привели ее к квартире, где живет Флорентин.

Каждая ступенька его подъезда напоминала все то, что она сделала, какую боль ему причиняла с самого детства. Ведь они давно знакомы, он стал ее отдушиной от тяжестей и ужасов этого большого мира. Как он был рад ее видеть при их первой встрече, не сводил глаз и заботился. Привез летом к маме и сестре, а потом приехали его друзья. Он хотел, чтобы она была частью его жизни. Всегда. Он любил ее безответно и верно.

Потом Соен совсем оборвала связь с ним, сказав о том, что уезжает в Японию и будет актрисой. Тогда Флорентин не выдержал и ушел. А как ей позже рассказал Сириль, он очень много пил и потерял хорошее место на службе.

Как сейчас она жестоко ранила его, сказав то, что было ложью... Она совсем была бездушна к нему, и слезы полились, как никогда раньше. Ей стало тошно от самой себя. Она плохой человек, который думает лишь о себе и своих желаниях, целях. Для Флорентина Соен всегда была лучшей, всегда и везде он видел лишь ее, и то, что она говорила, делала и о чем молчала, когда взгляд говорил за нее все. Только он видел все эти мелочи. Он принимал ее любую.

Теперь пора ей сделать шаг к нему навстречу.

Стук в дверь и звук тишины пугал больше, чем самый большой страх, который есть у людей. Ее всю трясло внутри и снаружи. Соен так хотела обнять его.

Дверь открывается, а там стоит он с поникшим взглядом, но вдруг маленький огонек надежды снова оживает при виде этой девушки.

— Соен?

Она ухватила его за шею и стала плакать.

— Прости меня... Мне так жаль, я снова сделала тебе больно...

Флорентин растерялся и не знал, что делать. Потом он ухватил ее покрепче и закрыл дверь.

Парень не мог поверить, что это реальность. Она с ним. Здесь.

— Прошу, не плачь. Что такое?

Он отстранился и посмотрел на нее, поправляя волосы, которые лезли ей в глаза.

— Я ведь ради тебя прилетела...

— В смысле?

— Ну, Флорентин! Не заставляй меня все это говорить...

Она смотрела вниз, ей было неловко.

Он приподнял ее голову за подбородок, чтобы видеть эти красивые, темно-серые глаза.

— Скажи же, я мысли читать не умею, — он ухмыльнулся и все понял: теперь она в его власти, и ее чувства принадлежат ему.

— Ты издеваешься, да?