Когда цветёт вишня

5

Студенческая жизнь протекала легко и ненавязчиво.

Конечно, преподаватели были требовательнее школьных учителей, и учёба заставляла прилагать больше усердия, но я знала, за что сражаюсь; если повезёт, то к концу своей учёбы удастся получить место в какой-нибудь приличной организации – если на практике хорошо себя зарекомендую.

Личная жизнь тоже кипела ключом: за все четыре года я встречалась с приличным количеством парней. Была только одна проблема: каждый раз, как только мне начинало казаться, что я наконец-то нашла того самого, чувствовала, что в отношениях мне чего-то отчаянно не хватает. Иногда я уходила молча, иногда выдавливала из себя чувство вины, сообщая о расставании, но итог всегда был один и тот же.

Я оставалась одна.

...В деревню старалась приезжать как можно реже, чтобы не бередить душу старыми воспоминаниями. Но в этом году у бабушки в мае был юбилей, и я просто не могла от этого отмахнуться.

«Прости, ба, я не смогу приехать, потому что там всё напоминает мне о Сергее!» – так себе причина пропустить праздник.

Мне кажется, запах цветущей вишни я почувствовала ещё на подъезде к родным местам. Конечно, это было невозможно – скорее всего, у меня просто начала развиваться паранойя. Но фантомный запах преследовал меня всю дорогу до бабушкиной пятиэтажки и даже в квартире не желал оставлять в покое. Я, как могла, отвлекалась на подготовку к празднику, взяв все заботы по сервировке праздничного стола на себя, но даже умопомрачительные запахи еды были не в состоянии перебить сладковатый аромат.

В конце концов, мучиться мне надоело; я решила, что, быть может, мне станет легче, если я просто издали посмотрю на сад и вернусь домой.

В этом году вишня цвела особенно пышно; не удержавшись, упиваясь своим мазохизмом, подхожу к тому месту, где привычно забиралась на забор. Лестница всё ещё стояла здесь, но теперь её затянул побегами дикий вьюн, и она превратилась в импровизированную клумбу. С деревьев мне на голову сыпались розовые вишнёвые цветочки, и легко было представить, что я попала в сказку.

Если бы в груди так сильно не болело.

Осторожно взбираюсь наверх и на последней ступеньке замираю, словно статуя. Я знала, что прийти сюда было плохой идеей, но не думала, что настолько.

Прищурившись, на крыльце у входа в дом сидел... Сергей.

Мозгу потребовалась всего секунда, чтобы понять, что уйти незамеченной мне не удастся; я боюсь хотя бы просто вдох сделать, когда наши взгляды перекрещиваются – вдруг даже этим простым движением тела сделаю хуже. Но хуже уже было просто некуда: поднявшись на ноги, парень ломанулся в мою сторону. При этом с его колен прямо на ступеньки шмякнулся телефон, но Сергей даже внимания на это не обратил. Еле вспомнив, как передвигать ногами, максимально быстро спускаюсь на землю, ругая себя, на чём свет стоит, за что, что именно сегодня решила надеть дурацкие туфли.

Чуть позже время показало, что сбежать у меня шансов так и так не было.

Меня накрывает дежавю, когда руки Сергея больно впиваются в тело, обняв меня со спины; парня слегка трясёт – от бега или ещё от чего – и он утыкается лицом в мои волосы на затылке. Меня тоже бьёт крупная дрожь, но вовсе не от нехватки дыхания; сейчас, снова попав в капкан рук, которые я так любила, меня просто разрывало изнутри от боли и невыплаканных слёз. Упрямо сжимаю зубы, чтобы не расплакаться при Сергее, но и попыток убежать не делаю.

Совсем как тогда.

– Попалась, – выдыхает шёпотом, обжигая моё ухо. – Я скучал.

– А я совсем не скучала, – вру в ответ.

Признаюсь честно: врать я никогда не умела; очевидно, Сергей был со мной солидарен – судя по его смеху, от которого короткие волоски на шее встали дыбом.

– Я тебе не верю, обманщица.

Его обвинение заставляет меня ощетиниться; как бы сильно я его ни любила, я не могу просто выбросить из головы то, как легко он смог от меня отказаться целую жизнь назад. Я знаю, что всё это время он не жил затворником: общаясь со Светкой, чей старший брат учился в одной группе с Сергеем, я частенько слышала, как последний развлекался с девушками. Конечно, я просила её не углубляться в такие подробности, от которых меня потом по полночи тошнило, а после и вовсе перестала с ней разговаривать.

Вон из жизни всё, что хоть как-то напоминало о моей первой любви.

Его сегодняшнее появление грозило спустить в унитаз весь мой тяжкий труд по забыванию Сергея Задорожного.

– Отпусти, – шиплю сквозь стиснутые зубы.

Парень даже не шелохнулся.

– Как же я скучал... – словно не слыша меня, покрывает поцелуями мою шею, крепче прижимая к себе. – Дышать без тебя не мог...

Я больше не могу сдерживать слёзы. Знаю, как он скучал – прыгал по чужим койкам, как мартышка по деревьям, а теперь заливает мне про тоску. Кобель – самый настоящий! Злость отлично помогает мне не терять головы, но что делать с бестолковым сердцем, которое радостно билось о рёбра, словно почуявший хозяина преданный пёс?

Вырвать бы его да спрятать под замок – сколько бы проблем было минус...

Сергей разворачивает меня к себе и натыкается на заплаканные глаза; его лицо выглядит растерянным – будто не верил, что я не рада ему – и я пользуюсь этой заминкой, чтобы оттолкнуть.