Когда дорога выбрала тебя _2 (как прослыть монстром)

Как назначать военного вождя

            Удачное место для засады избрали пленённые индейцы. Видать, опытные воины, не раз были в походах. Караван графа Сибирского не дошёл до организованной придорожной стоянки всего метров пятьсот, как оказалось. Это обнаружил Виктор Яковенко, которого чёрт понёс проверить дорогу за поворотом.

Там южноамериканский лес, довольно густой, хотя и уступающий первое место по непролазности сибирской тайге, вдруг расступался, образуя симпатичную поляну. Открытую площадку размером с гектар, примерно. А озерко с жиденьким ручьём имело такой пологий берег, выложенный каменными плитами, что лучшего места для отдыха и желать не стоило. К тому же поляна хорошо продувалась ветрами, что в жарком климате – дополнительное удовольствие.

Короче, когда Виктору поверили, то не сочли за труд переместиться к озерку. Уже разведённый костер загасили, котелок с закипевшей водой вручили Любамиру, как самому надёжному носильщику, и неторопливо поплелись на удобное место. Лежачего индейца, того, сильно побитого, поднять не удалось ни уговорами, ни дополнительным пинком от Вагоша. Мишка сделал вид, что не заметил нарушения своего запрета, и повелел вырубить жерди для носилок. 

- Ну-ка, что у нас? – Он решительно присел, повернул пленника на спину, заставил распрямиться.

Выглядел индеец скверно. Бледное лицо, пот на лбу, поверхностное дыхание. Мышцы живота, жёсткие как доска, не позволили провести даже простейшую пальпацию. Да, собственно, врач Безруков и без осмотра поставил бы такому пациенту разрыв внутренних органов, возможно, перитонит. Сильные удары, наверняка, достали печень или селезёнку. Кишкам тоже неслабо досталось. Внутреннее кровотечение, сто процентов.

- Никаких шансов. До утра вряд ли доживёт, - сам себе сказал травматолог Безруков. – Хорошо, Любамир меня не слышит. Настоял бы и добил бедолагу. Может, он и прав. Но я так не могу. Эй, балбесы, где носилки? В темпе, ну!

Два относительно целых пленника шустро переплели жерди лианами и гибкими ветками. Перекатили калачик недужного тела на эту самую плетёнку, крякнули, подняли носилки и пошли под конвоем разведчика. Наверное, Вагош не упустил возможность простимулировать пленников пинком или уколом копья, иначе с чего бы те не только догнали караван, но и опередили его?

Вся эта возня: схватка с индейцами, пленение, допрос, разбивка стана, перенос стана к озеру, приготовление обеда и прочие мелочи – отняла у путешественников довольно много времени. Посмотрев на солнце, граф Сибирский, как командир, принял решение продлить отдых:

- Остаемся здесь до утра. Возражений нет?

- Парко-хозяйственный день объяви, - ехидно предложил Виктор.

- Слушай, Яковенко, а ты почему сачкуешь? – не менее ехидно прищурился на него Безруков. – Бери на себя, уважаемый майор, функции министра обороны нашего каравана. Как это у вас, вояк, принято. Назначай передовое охранение, этот, как его, авангард, арьергард, разведку, караульную службу…

- Оно мне нужно? – с подначкой задал вопрос Виктор. – Не, и не проси…

Врач Безруков едва не вмазал вредному хохлу. Сил хватило воздержаться от знатного удара, но дыхание аж пресеклось от напряга. Яковенко, человек, несомненно, опытный, по физиономии собеседника мгновенно просёк, чем грозит продолжение разговора. Тоже изменился в лице, утратил ехидную улыбочку. И мухой слинял.

До темноты оба старались не пересекаться, а потом разбрелись, кто по шатрам, кто под телеги. Дежурства поделили Вагош, Любамир, Милан и Виктор. По жребию. Юных Гудилу и Первака опытные воины в часовые назначать опасались. Молодые фельдшеры даже рядом с пленными индейцами выглядели слишком слабыми. Как их Любамир с Миланом ни гоняли на вечерних спаррингах, воины из подростков пока не получились.

Лагерь затих. Из далёкого леса доносились разнообразные звуки – там жизнь шла своим чередом. Еле слышно шумя, над станом тенями метались мелкие летучие мыши, а порой и крупные, которых образованная Мальвина называла летучими лисицами.  В озерке плеснула рыба.

Милица обняла мужа за шею, уткнулась в плечо и почти сразу тихонько засопела. Намаялась с ужином и стиркой. Да и нападение индейцев тоже нервы ей потрепало. Стрела, брошенная металкой, вонзилась почти рядом с ней. Любой испугается, не только молоденькая девчоночка. Конечно, девчонка. Почти подросток. Как ни удивительно, однако Михаил Безруков лишь в дороге сумел понять, сколько лет жене. Долго разбирались они, на пальцах считали, пока согласились с установленным совместно возрастом.

Шестнадцать!

Славяне государства Рашка, в общество которых Мишке предстояло ещё вживаться и вживаться, к прекрасному полу относились потребительски.  А суфражистки в этом мире отсутствовали напрочь, как и правозащитники. Замуж девок отдавали, едва титьки вырастут, и десятая кровь падёт.  Насколько врач Безруков помнил акушерство с гинекологией, это как раз в четырнадцать –пятнадцать и происходит.  

Ну, себя он преступником-педофилом не считал, Рашка – это чужой монастырь со своим уставом. Тем более что секс – самая лучшая тренировка для бедёр, живота и тазового дна. И Милица уже вошла во вкус, вовсю камасутрила. Но как врач, меры профилактики беременности принял - цикл высчитал и график не нарушал.

Воздерживаться, конечно, трудно, когда молоденькая супруга под боком. Но практика прерванного акта гарантии не давала, так что Мишка или терпел или соглашался на оральный вариант. В крайнем случае, супруги петтингом удовлетворялись. Сегодня как раз начался безопасный период. Вот он с женой и оттянулся на полную катушку, пошумел на весь лагерь. И обоим стыдно стало, когда Милица не сдержалась, финишировала с криком.

- Ой, что о нас подумают…

- Пусть завидуют, почему нет? – успокоил её и себя граф.

Мишка погладил жену, подумал, как шикарно и выигрышно та будет смотреться рядом с будущими совместными детьми. В отличие от его стариков, которые родили, будучи старше деда с бабкой его единственного приятеля Жорки.  Мысли врача Безрукова вдруг перескочили на разницу в психологии молодых и старых. Он представил себя отцом, потом дедом. Бородатым таким, солидным, вредным, придирчивым, который иначе чем на имя-отчество и откликаться не станет.