Когда дорога выбрала тебя _2 (как прослыть монстром)

Бредовая легенда

Проснувшись, Мишка вспомнил слова Яковенко про умершего пленного. Да, избитый индеец уже основательно остыл. Кожу его словно обработали сепией, отчего она выглядела неприятно. Лицо, отёкшее от побоев, обрело более выраженные монголоидные черты, зато выдающийся кривой нос теперь казался клювом гигантской совы. Татуировка на спине утратила яркость, словно помутнела.

Врач-травматолог Безруков просто не мог пройти мимо и не проверить свой недавний диагноз. Десяток секунд он стоял над покойником и соображал, как бы незаметно сделать вскрытие. В той жизни посмертные диагнозы были обычным и полезным делом, потому что патологоанатомы – самые лучшие диагносты. О чем без стеснения говорила задорная студенческая песенка

- Утром прохожу я по палатам, про себя больных ругаю матом…

Мурлыча слова на мотив «гоп со смыком», врач Безруков ещё раз осмотрелся. Лагерь шумно и споро сворачивался. Мальвина с Милицей заканчивали приготовление завтрака. Проще говоря, уже вскипятили чай и разогрели вечернюю кашу. Мужчины почти загрузили телеги и сейчас стучали тренировочными мечами, повышая боевые качества и скрашивая последние минуты ожидания еды.

- А, успею, - решил он, жестом подзывая к себе Вагоша и Гудилу с Перваком. – Парни, волоките труп вот к тем кустикам. Да, за них, чтобы нас видно не было. Ты, Вагош, уведи пленных к телегам. Обговори с Любамиром, как их поведёте, на привязи или как нас с тобой, на жерди.

За кустами, куда заинтересованные фельдшеры споро утащили покойного индейца, наставник приказал распрямить скрюченные конечности хладного тела, освободить от набедренной тряпки и замолчать. Короткое лезвие на кривой ручке, ещё из первых трофеев, которое так и не стало метательным, сейчас вполне удовлетворительно послужило реберным ножом, а затем и скальпелем. Минут за десять, а то и быстрее, Мишка вскрыл грудную клетку, затем брюшную полость.  Осмотрел внутренности, ощупал, перебрал кишечник, и с толикой гордости завершил лекцию о ходе экспресс-вскрытия нахальной сентенцией:

 - Я оказался прав. Видите, рёбра у него целы, ни переломов, ни экссудата в плевре. Зато в брюхе чуть не ведро крови… А если приглядеться, да пальцами пощупать, то… Давайте-давайте, смелее, вот сюда,  к позвоночнику лезьте рукой, за кишечником и желудком… Селезёнка цела, поняли? Зато печень сломана в двух местах… Почки смотреть некогда… Ну, собственно, и всё. Теперь бегом к телеге, берите заступ.  Глубоко не надо, по колено хватит. Органокомплекс засунете внутрь, повязкой набедренной обвяжете, чтобы не вывалилось, и в могилу его.

И тут всё очарования горделивого наставничества разрушили характерные звуки, сопровождающие завершённую тошноту. Совсем рядом с испачканными кровью медиками расставались с только что принятым завтраком два реальных бойца - Вагош и Виктор. Мишка встал с колен, удивлённо посмотрел на зелёных воинов, которые так бурно впечатлились картиной обычного вскрытия.

Особенно колоритно выглядел Виктор Яковенко. Брутальное лицо военного вождя «украшали» слюни, которые тот стирал тыльной стороной руки, и слёзы. Вернее, мокрые дорожки по щекам. Врач Безруков не выдержал, улыбнулся, покровительственно молвил слабакам:

- Вы чего? Можно подумать, трупов не видали…

- Ну ты монстр, - неодобрительно покачал головой Виктор. – А предупредить, чтобы не подходили, слабо?

Разведчик Вагош и так геройского вида не имел в силу мелкого роста и невзрачной одежды. А теперь, в соплях и слезах, и подавно выглядел испуганным парнишкой. Зато вопросы графу Сибирскому он задал острые и даже немного обидные:

- Вы шаман, граф? Зачем его грудь разрезали? Что вы там искали?

- Да ты совсем охренел? – возмутился Мишка. – Что надо, то и искал. Совпадение с диагнозом!

Вряд ли Вагош понял слово мудрёное медицинское слово, но переспрашивать не стал, потому что прибежали Гудила и Первак. Они шуганули разведчика, и занялись могилой. Первак нарезал дёрн на лоскуты и скатывал, а Гудила вынимал лопатой рыхлую земли и круговым движением разбрасывал подальше. Что холмик создавать не надо, они догадались сами.

Спустя минут двадцать караван двинулся в путь. Утомлённые аккордной работой фельдшера-могильщики сидели на последней телеге, обсыхали после ополаскивания в озерке и уминали опять остывшую кашу. Мишка верхом на мерине ехал рядом с Виктором и обсуждал планы того на проведение боевой учёбы, на слаживание отряда. Против разумных предложений граф не возражал, однако заявку на дальнобойное оружие оспорил:

- Фигня это металки индейские. А луки у них и вовсе дерьмо. Слабые деревяшки. Я у нас в музее видел монгольский, композитный, где дерево, бычий рог и оплётка сухожильная - это да, убойная штука! Или арбалет начерти, Любамир сделает…

- Ты не понял, нам сейчас надо, а не потом. Металка, чтоб ты знал, раза в два увеличивает дистанцию уверенного поражения. Непременно нужно бить издаля. Иначе, пока до врага добежим, из нас ёжиков понаделают, Миша, - горячился Яковенко.

Любамир, который сегодня нёс обязанности тылового охранения, незаметно подъехал сзади. Вслушавшись, старый воин попросил разрешения вмешаться:

- Граф, индианцы применяют пращу. И мечут каменья чуть за сотню шагов.  А металка, атлаталь называется, очень опасная штука в сильных руках. Наш воевода прав, надо их понаделать. Дротиков к ним мы за день пару охапок соорудим. А лук, миталь по-ихнему, тот вовсе ни к чему. Так, на птицу разве что охотиться в лесу.

Спорить с профессионалами, сразу с двумя? Мишка ещё не настолько возомнил о себе, поэтому махнул рукой, соглашаясь. И совсем уже было вознамерился проведать жену, в смысле, посидеть на телеге, чтобы отдохнула задница. Никак не получалось у сибиряка попадать в такт лошажьей тряске. Привставал он на ногах, пытался амортизировать ими удары седла по ягодицам, а толку – чуть. Вот и норовил он под любым предлогом дать седалищу отдых. Но Любамир оказался быстрее и успел спросить: