Когда дрогнул поплавок

Когда дрогнул поплавок

Акт первый. Изба у озера.

Ах, как же я обожаю просыпаться по утрам.

Знаю, звучит подозрительно. Обычно люди по утрам страдают: орёт будильник, впереди долгий и тяжёлый рабочий день, а солнце лезет в глаза и так и требует немедленно расстаться с одеялом, которое за ночь стало самым родным существом на планете.

Ну а мне вот прям нравится.

Нравится, как первый луч утреннего света аккуратно подбирается к моей постели, чтобы разбудить меня своим нежным прикосновением. Нравится, как лёгкий ветерок заносит в комнату запах влажной травы за окном. Нравится, как за стенами избы мягко шуршит лес — будто мир вокруг тоже только что проснулся и теперь сладко потягивается вместе со мной.

И особенно люблю момент, когда я встаю, подхожу к зеркалу и убеждаюсь: да, Ярина, ты всё ещё потрясающая.

Рыжие волосы — огонь. Улыбка — преступно хороша. Руки — изящные, с тонкими длинными пальцами и аккуратной мускулатурой, которая проступала ровно настолько, что я каждый раз мысленно благодарила себя за ежедневные тренировки и привычку не лениться. Фигура — отдельная причина объявить сегодняшний день государственным праздником.

— Ну и как этот мир заслужил такую красоту? — спросила я у зеркала.

Зеркало промолчало. Зато из-под лавки раздалось короткое недовольное «мрр».

— Не завидуй, Мох. Ты у меня тоже красавчик.

Мох выполз из-под лавки и с довольным мурчанием потерся о мою ногу, соглашаясь с моим утверждением. Мох был чёрный, пушистый, с умными зелёными глазами и тонким ошейником на шее.

Я насыпала ему корм, себе отломила кусочек шоколада и села у окна.

За окном было всё, что я любила: лес, солнце, огромное спокойное озеро и ни одного человека, который попытался бы объяснить мне, как правильно жить.

Такие люди, кстати, попадались мне довольно часто. Особенно они любили говорить, что с моим характером я никогда не найду себе нормального мужика.

Потому что, видите ли, мужчинам не нравится, когда женщина любит себя больше, чем их. Я же всегда считала это совершенно не моей проблемой.

Впрочем, чужие советы меня редко интересовали. С тем, что мне действительно по душе, я определилась довольно рано. Еще с малых лет мне нравились три вещи: компьютерные игры, шоколад и справедливость.

Да-да, вы не ослышались. Именно справедливость.

С играми всё было понятно. Там есть правила, есть цель, есть враг, есть задание. Шоколад тоже был понятен: он просто делал жизнь слаще, без лишних нравоучений. А вот со справедливостью всё оказалось немножечко сложнее.

Первый раз я всерьёз столкнулась с несовершенством этого мира лет в девять, когда трое старших мальчишек подкараулили мелкого Ваську по дороге домой, зажали того в переулке и принялись избивать за то, что он отказался делиться деньгами. Я тогда была ниже всех троих, злее всех троих и совершенно не понимала, как можно нападать втроем на одного, который к тому же слабее каждого из вас.

В ход пошли ногти, зубы, кулаки и всё, что тогда попалось мне под руку на улице.

Мальчишки убежали искусанные, исцарапанные и немного побитые. Зато, как мне тогда казалось, обогащённые ценным знанием, что нападать втроём на одного — плохая идея, особенно если рядом есть я.

Васька, кстати, тоже смылся. Даже спасибо не сказал, подлец, а потом почему-то и вовсе стал обходить меня стороной. Странный был малый.

Нет, мне тогда, конечно, тоже досталось. Разбитая губа, ссадины на костяшках, синяк под глазом. Но всё это я сочла вполне допустимой платой за важное открытие: мир устроен неправильно, но, в общем и целом, это поправимо при определённых усилиях.

С тех пор мало что изменилось.

Только игры давно стали сложнее: огромные карты, ветки развития, сотни механик и боссы, которым явно недодали любви в детстве. Ассортимент шоколада тоже расширялся по мере моего взросления: сначала плитки с орехами казались вершиной счастья, потом появились брауни, горячий шоколад, шоколадные пироги, шоколад с перцем, шоколад с солью — почти любой, если в нем есть настоящее какао и он не притворяется полезным батончиком.

А справедливость…

Да, со временем я выяснила, что справедливость — существо прекрасное, но совершенно беспомощное. Сама она почему-то редко приходит вовремя, плохо ориентируется на местности и почти никогда не попадает туда, где нужна больше всего.

К счастью, рядом довольно часто оказывалась я. И, если справедливости требовалось немного помочь воплотиться в реальность — ну что ж, я никогда не была против.