Когда дьявол любит

Глава 11

Сосредоточившись, я начала перебирать в памяти всех знакомых нам девушек. На первый взгляд казалось, что вычислить предмет его интереса будет легко. Если Марк приятель всему миру, то мой круг общения скромный, да и девушка должна была быть такой — взглянешь, и челюсть тут же рухнет в область колен от ослепительной красоты. На другую Марк внимания бы не обратил. Но сколько я ни ломала голову и даже снизила планку для претендентки, найти подходящую кандидатуру так и не удалось.

— Марк, а я точно её знаю? Мне на ум вообще никто не приходит.

— Точно, — он обнял меня ещё крепче. — Только не проси назвать имя, я не скажу.

— Даже так?! — воскликнула я, слегка отодвигаясь. — Это нечестно. Ты же меня до трясучки заинтриговал. Сказал «а» говори «б», — потребовала я, но тут же спохватилась. — Хотя… это твоя личная жизнь. Не хочешь — не надо.

— В том-то и дело. Сказать хочу, но не могу. Вернее, боюсь.

— Чего? — изумилась я.

— Боюсь, что ты не поймёшь. Осудишь.

— Она что, в отношениях? Или замужем? — предположила я, не найдя других веских причин для осуждения.

Марк замер, задумался, а затем, отпустив меня, начал с силой массировать пальцами виски.

— Это сложный вопрос. Однозначно ответить трудно. Сейчас она формально свободна… но любит другого. Да даже если бы не любила, наш роман выглядел бы в глазах общества странно.

Сначала упоминание об общественном мнении окончательно меня запутало, но, хорошенько поразмыслив, я нашла объяснение, и всё встало на свои места. Марк сохнет не по молоденькой девушке, а по взрослой даме. Вот почему я не догадалась, о ком он говорит, искала среди плюс-минус его ровесниц. Такой союз и впрямь может вызвать пересуды, даже насмешки, особенно если разница в возрасте значительна. Вот если мужчина старше — это как-то легче воспринимается, но когда наоборот…

— Скажи, я правильно поняла? Ты ей о чувствах даже не говорил? — уточнила я.

— Нет.

— Ну и балбес, — щёлкнула парня по лбу. — Переживать из-за осуждения общества — та ещё глупость. Люди позубоскалят, почешут языками — и перестанут. Это раз. А два: ты не можешь знать, что чувствует другой человек. С чего ты взял, что она кого-то любит?

— Она сама говорила. Да это и без слов ясно.

— Тут, конечно, есть над чем подумать, — выдохнула я. — Если признаешься, можешь получить от ворот поворот, и ваше общение постепенно, а может, и резко, сойдёт на нет. Или же, узнав о твоих чувствах, она ответит взаимностью. Ещё ты можешь и дальше ходить вокруг неё и тоскливо облизываться. Тогда, если она женщина интересная, а я полагаю, так оно и есть, рано или поздно найдётся кто-то посмелей. Со всеми вытекающими. В любом случае, решать тебе. Но помни: лучше жалеть о сделанном, чем о несделанном.

— Советуешь признаться? — крайне серьёзно спросил Марк.

— В таких делах советчиков нет. Решай сам. Я лишь обозначила варианты, не более.

— А ты бы как поступила на моём месте?

— Отвечу, но не считай это руководством к действию. Я бы сказала.

— Знаешь, а ты права, — Марк заметно воодушевился, закивал, а потом подался ближе и коснулся своими губами моих.

Я не отшатнулась, но внутри вся сжалась в комок. Нет, я, конечно, всё понимаю, но за разговор по душам мне бы хватило и обычного «спасибо». Поцелуй — это перебор.

Марк пристально на меня смотрит, будто видит впервые, и, кажется, даже не дышит. Я, к слову, тоже таращусь на него во все глаза и затаила дыхание. Наверное, потому что нам обоим неловко.

Чтобы разрядить обстановку, я улыбнулась и уже собиралась сказать, чтобы он держал меня в курсе событий на его личном фронте, как Марк поцеловал меня снова. На этот раз уже с языком.

Даже под пытками не скажу, как мне удалось за мгновение оттолкнуть его от себя, вскочить на ноги и оказаться в метре от стола.

— Это что ещё такое?! — ошарашенно возмутилась я. — Мало того, что я жена твоего дяди, так ты ещё минуту назад твердил, что влюбился… — и вот тут до меня, наконец, дошло. Никакой девушки или женщины постарше нет и не было. Он имел в виду меня.

— Полина, я сильно поторопился, да? — виновато спросил он, то беспокойно поднимаясь с подушки, то вновь опускаясь. — Так и знал, надо было ещё подождать. Только всё испортил.

Марк продолжал бормотать, то извиняясь, то сожалея, что не смолчал, потом, наперекор себе, говорил, что хоть всё и вышло не так, как хотелось, у него на душе полегчало, ведь носить в себе чувство, не имея возможности признаться — пытка. Я же от потрясения стояла молча. И ругала себя: зачем убеждала его открыться, если не знала, о ком идёт речь? Ещё сожалела: ведь Марк — мой единственный друг, и, скорее всего, этой дружбе только что пришёл конец.

— Марк, нам сейчас лучше взять паузу, — предложила я, как только смогла говорить.

— Ты хочешь, чтобы я ушёл? — наконец перестав суетиться, спокойно спросил он.

— Да. Нам обоим есть над чем подумать. Переварить.

— Хорошо, — не стал спорить он, поднялся и направился к выходу, но, проходя мимо, остановился и, не глядя на меня, тихо спросил. — У меня есть хоть какой-то шанс?