Когда фей стучится в дверь

Пролог. Размышления о том, как я докатилась до такой жизни

В те времена, когда мир был краше, а яблоки сочнее, я умудрилась влюбиться в фея. Нет бы как любой порядочной маленькой ведьмочке в свое отражение или, в крайнем случае, в черта! но мое пятнадцатилетнее сердечко решило, что та бледная моль, только переехавшая в наш милый прибрежный городок и поселившаяся в соседнем доме — лучший вариант для притязаний. К счастью, такое случилось не только со мной, но и с многими моими знакомыми, с которыми я ходила на курсы ведовства. Сколько мы тогда пакостей друг другу сделали! Ведьмы-настоятельницы нарадоваться не могли нашей тяги к учебе: они только расскажут нам о каких-то вредоносных чарах и порчах, а к следующему занятию мы успевали их отточить до совершества.

А сколько приворотов сварили! Пробовали самые разные: от простейших из жасмина и лягушачьего кваканья до демонических на основе человекоподобной мандрагоры. Мы варили зелья днями и ночами, улучшали и смешивали, каждая ведьма из нашей группы к концу обучения создала минимум три новых приворотных и возбуждающих зелий, порошков, аэрозолей, мазей и бальзамов. Мы трудились в поте лица, чтобы придя как-нибудь на занятие между делом сказать:

— А у нас с Ирюшей вчера был первый поцелуй.

И насладиться гневом неудачливых соперниц.

Но вот ведь незадача! Эта пакость бленая, в миру Ириней, никак не желал привораживаться. Зелья пил, кремами мазался, порошки нюхал, духами брызгался — ни от чего не отказывался, но влюбляться или хотя бы возбуждаться не спешил. Только разглагольствовал какой вкус и запах ему нравятся больше.

Пять лет мы вели на него охоту, Пять лет, на протяжении которых он так и не выбрал никого из нас, как бы мы не старались. Веселое было время, но всему когда-то приходит конец. Мы завершили обучение, и нам выдали начальные ведьмовские дипломы. Чтобы продолжить учиться, нужно было получить рекомендательные письма от ведьм-наставниц. Обычно на одном потоке две, максимум три ведьмы удостаивались подобной чести, но в нашем случае их получили все тринадцать девчонок.

Мы все тогда так обрадовались, что напись и решили зарыть топор войны. На кладбище. Откуда взялся топор, и кто его принес, мы всей группой уже три года никак не могли вспомнить, но то, как нас, тринадцать чумазых бухих ведьм встретил белобрысый Ириней при выходе с кладбища — каждая помнила прекрасно. И то, как он над нами смеялся, пока мы его гнали через весь город — тоже.

Что было дальше, все помнили смутно. Скорее всего в какой-то момент Ириней от нас оторвался, или нам надоело за ним бегать, но итог один — все разбрелись каждая в свою сторону: Вета полетела на болота, еще трое пить продолжили, но уже с чертями, Марика вообще залезла на городские часы и оттуда кукарекала, но большинство, как мы разобрались потом на трезвую голову, вернулись домой.

Кроме меня. Как я оказалась в лесной чаще на поляне, ни одна из нас так и не разобралась. Хотя та же Вета хороша в гадании и неплохо просматривает как прошлое, так и будущее. Но факт остается фактом: я проснулась в лесу на поляне в абсолютно чистом платье и умытая.

После этого каждая из нас зареклась когда-либо пить. А через год мы все нарушили клятву на свадьбе Веты с ее водяным, который, как нам потом призналась сильно нетрезвания новоиспеченная жена, очень даже привораживается, хоть и мертвец. Зила у нее тогда еще рецепт попросила: был у нее на примете один слишком свободолюбивый вампир.

Через месяц мы гуляли уже на ее свадьбе.

Потом была свадьба Марики с сыном градоначальника. Потом еще две. И еще одна. Она же оказалась последней. Ведовская учеба закончилась, и наступило время решать чем заниматься дальше. Второй круг для ведьмы — высшая ступень, только такая ведьма могла претендовать на вхождение в Совет, становиться ведьмой-наставницей и открывать практику в крупных городах. Но был еще и третий круг — для тех, кому быть просто ведьмой мало, а потому идут изучать чистые магические науки.

Продолжать обучение решили лишь трое из нас: я, Ирис и Вита. Ирис послупила на демонологию, чтобы продолжить дело семьи, Вита с головой ушла лекарское дело: ей никогда не хватало одного травничества и заговоров, я же не долго думая оказалась на факультете расоведения. Я все никак не могла понять почему на оживленных магией трупы, а водяной и вампир по-сути ими и являлись, приворотные зелья дейсвтвуют, а на фейри, живое существо, нет.

Ответ открылся мне в первый же семестр. В пятой главе учебника первого курса по физиологии разных рас, черным по белому были описаны и проиллюстрированы различия между человеком, точка А, и фейри, точкой Б.

У фейри, единственных на белом свете и подлунном мире живых не было сердца. У них не было артерий, крови. От внутренних органов лишь зачатки, появившиеся после скрещивания с человекоподобными. То же самое с костями. Они — живая энергия внутри человеского обличия. Поэтому мы никак не могли его приворожить. Все наши зельям, мази, духи были для него едой за счет магической составлящей. Поэтому он вечно критиковал вкус. И то скорее всего он говорил про вкус нашей личной магии, а не декоктов, так как ну никак не могло зелье из глаз тритона, оленьей крови и вытяжки Цветка Семи Болот быть на вкус как персик. А мне Ириней это говорил постоянно.

А еще смеялся.

Когда я все это поняла, я тоже очень долго смеялась. А после еще дольше ревела. У меня все еще оставалась надежда, что Ириней будет моим. Что в какой-то момент он больше не сможет сопротивляться моим чарам и полюбит меня. Глупое ведьминское сердце.

На волне этого я забросила учебу. А зачем? Раньше у меня была цель, она вела меня вперед, не давала и шанса оглянуться по сторонам. Теперь же я наконец-то поняла, что она недостижима. Совсем. Ни разу. И я впервые за семь лет посмотрела куда меня занесло. Столица, где я никому не нужна, образование, которое не нужно мне и будущее, которое я даже не могла предсказать.