Когда город просыпается

Глава 12. Колыбельная

Попытка сфокусироваться на Максиме провалилась. Его лицо, бывшее единственным якорем в бушующем шторме, вдруг пошло рябью, как отражение в потревоженной воде. Стена за его спиной на долю секунды стала пугающе прозрачной, и сквозь неё, как в кошмарном сне, Алиса увидела свою квартиру — там двигались тёмные фигуры, методично и страшно.
Вместе с рёвом ветра в её голове зазвучали голоса. Десятки голосов, сплетающихся в неразборчивый, панический хор. Обрывки чужих фраз, шёпот, крики. И среди этого хаоса, пронзительно и чисто, пробился один звук, от которого у неё заледенела душа. Детский плач. Тонкий, полный отчаяния. Её собственный плач, много лет назад.
— Максим! — она вцепилась в его куртку, уже не понимая, где реальность.
В тот же миг раздался резкий, как выстрел, щелчок. Один из массивных болтов, вмурованных в стену, с треском вылетел из своего гнезда, осыпав их кирпичной крошкой. Площадка под ногами содрогнулась и заметно просела. Максим, едва удержав равновесие, бросил отчаянный взгляд вниз, потом на неё. Он понял. У них не осталось даже секунд.
— Алиса, прости меня за это, — сказал он быстро, его голос превратился в сталь.
— За что? — прошептала она, теряясь в его потемневших глазах.
Он заглянул ей прямо в душу.
— Протокол "Колыбельная".
Не успела она осознать смысл этих странных слов, как его пальцы легли ей на виски. Прикосновение было не нежным. Оно было точным, выверенным, почти хирургическим. Алиса не почувствовала боли. Она почувствовала… ничто.
Внезапная, оглушающая, абсолютная тишина.
Весь хаос в её голове — голоса, плач, страх, гул — просто исчез. Словно кто-то щёлкнул выключателем. Осталась только звенящая, стерильная пустота и его глаза, в которых отражались далёкие огни ночного города.
Паника ушла. Её тело обмякло, стало чужим.
— Сейчас будет страшно, — сказал он уже спокойнее, его голос доносился будто издалека. — Но ты не упадёшь. Я не дам.
Он бросил быстрый взгляд вниз. До крыши пристроенного к дому магазина было не больше пяти-шести метров. Достаточно, чтобы разбиться. Недостаточно, чтобы гарантированно умереть.
— На счёт три, — скомандовал он. — Раз… два...
Он не сказал «три».
На счёт «два» он с силой оттолкнулся от разрушающейся лестницы, увлекая её за собой в холодную, ветреную пустоту.
Для Алисы это не было падением. Из-за странного эффекта «Колыбельной» её восприятие растянулось, замедлилось. Она видела проносящуюся мимо кирпичную кладку, каждый кирпичик отдельно. Видела его до боли напряжённое лицо, сжатые добела губы. Видела далёкие, равнодушные звёзды над головой. Всё как в старом, немом кино. Беззвучно. И, что самое страшное, — без страха.
Приземление было внезапным и оглушительным.
Мир взорвался грохотом металла, болью и звуком. Максим принял основной удар на себя, подвернув ногу и издав короткий, сдавленный вскрик. Они покатились по скользкой, покатой крыше, и замерли у самого её края.
Эффект «Колыбельной» испарился так же внезапно, как и начался. На Алису разом обрушилось всё: острая боль в боку, оглушительный шум, крики людей из оцепления внизу, слепящий свет фонарей.
Она села, тяжело дыша, и посмотрела на Максима. Он пытался подняться, опираясь на руки, но его левая нога была вывернута под неестественным углом. Лицо исказила гримаса боли.
— Что… — прошептала она, и её собственный голос показался ей чужим. — Что ты со мной сделал?
В нём больше не было ужаса. Только холодное, звенящее подозрение.
Максим поднял на неё взгляд. В его глазах смешались боль, предельная усталость и тень вины.
— Спас, — выдохнул он. — А теперь беги.
Внизу послышался топот и крики: «Они на крыше! Сюда!»