Когда город просыпается

Глава 13. Два огня

Слово «Беги» повисло в холодном воздухе. Оно было абсурдным. Бежать? Куда? С крыши? Спрыгнуть на асфальт, навстречу людям, которые кричали «Они на крыше!»?
Алиса смотрела на Максима, который, опираясь на руки, пытался отползти от края. Его лицо было белым от боли. Подозрение, вспыхнувшее в ней после «Колыбельной», боролось со странным, новым чувством — паническим страхом его потерять. Он был её единственной константой в этом рушащемся мире.
— Я не оставлю тебя, — сказала она, и сама удивилась твёрдости своего голоса.
— Глупая, — прошипел он сквозь зубы, снова пытаясь встать и тут же падая. — Уходи. У тебя есть шанс.
— Шанс на что? — она подползла к нему. — Чтобы они и меня усыпили какой-нибудь «Колыбельной»?
На крышу с двух сторон ударили лучи мощных фонарей. Их силуэты стали чёткими мишенями.
— Они не будут стрелять, — быстро сказал Максим, заметив её испуганный взгляд. — Ты им нужна. Живой.
— А ты? — спросила она.
Он не ответил. Это было красноречивее любых слов.
В этот момент на крышу с той стороны, откуда они спрыгнули, с пожарной лестницы, легко, как кошка, спрыгнула первая фигура в тёмной униформе. За ней — вторая. Они не бежали. Они начали медленно, полукругом, отрезать им путь к отступлению.
Алиса почувствовала, как внутри снова начинает зарождаться знакомая ледяная волна. Её сила. Она просыпалась, реагируя на угрозу.
— Нет, — прошептал Максим, увидев, как воздух вокруг Алисы начал слегка мерцать. — Алиса, не надо. Дыши.
— Я не могу! — выдохнула она.
— Можешь, — он протянул руку и схватил её ладонь. Его рука была горячей, почти обжигающей, на контрасте с её ледяной кожей. — Посмотри на меня. Как тогда. Помнишь?
Она посмотрела. И увидела в его глазах не приказ. А мольбу.
С другой стороны крыши, со стороны улицы, раздался скрежет. Металлическая лестница, приставленная к стене, ударилась о край. По ней начали быстро подниматься ещё двое.
Они были в ловушке. Между двух огней.
— Максим! — крикнул один из тех, кто был на крыше. Голос был знакомым — тот самый, что говорил через дверь. — Не усложняй! Приказ изменился. Мы должны изолировать её немедленно!
— Я сам её изолирую! — крикнул в ответ Максим, пытаясь приподнять Алису.
— Твой статус аннулирован в момент применения силового протокола! Ты больше не её смотритель! Отойди от объекта!
«Объект». Снова это слово. Оно ударило по Алисе, как пощёчина. Вся та хрупкая связь, которую она почувствовала с Максимом на лестнице, рушилась под напором этих холодных, бездушных терминов. «Протокол». «Объект». «Изолировать».
Он — один из них.
Эта мысль, острая и болезненная, стала последней каплей.
— Отойди от меня, — прошептала она, вырывая свою руку из его.
— Алиса, не слушай их! — в его голосе было отчаяние.
Но она уже не слушала. Она смотрела на четыре тёмные фигуры, которые медленно, но неумолимо сжимали кольцо. Они были похожи на волков, загоняющих добычу. И в ней проснулось что-то древнее. Не желание бежать. Желание — дать отпор.
Воздух вокруг неё загудел. Низко, на грани слышимости. Металлическая крыша под ними начала вибрировать. Свет от фонарей, направленных на них, замерцал, задрожал.
— Чёрт, — прошипел один из преследователей. — Уровень поднимается. Быстрее!
Один из них вскинул руку. В ней было что-то, похожее на пистолет, но без дула.
— Нейропарализатор! Не двигаться!
Алиса вскочила на ноги. Она не чувствовала ни боли, ни холода. Только ярость. Горячую, всепоглощающую.
— Не подходите, — сказала она, и её голос прозвучал странно, глубоко, с металлическим эхом.
И в тот момент, когда она это сказала, все огни, направленные на них — фонари на крыше, мигалки внизу, — одновременно лопнули с оглушительным треском, погрузив крышу в почти полную темноту, пронзаемую лишь далёким светом города.
В наступившей тишине было слышно только одно. Тяжёлое, прерывистое дыхание Максима и тихий, нарастающий гул, исходящий от неё.
Она больше не была жертвой. Она стала угрозой.