Когда город просыпается

Глава 16. Второй

Буря, бушевавшая вокруг Алисы, была лишь бледным отражением того урагана, что творился у неё внутри. Она смотрела на Максима, и в её сознании, освобождённом от всех барьеров, боролись два чувства, одинаково невыносимых. Первое — всемогущая, пьянящая ярость, требующая уничтожить всё, что причиняло ей боль. Второе — пронзительная, острая, как осколок стекла, боль при виде ужаса в его глазах.
Он боялся её. И это было невыносимо.
— Почему ты боишься? — спросила она. Голос был не её — он был эхом, сотканным из ветра и статического треска. — Я же просто… вспоминаю.
Она сделала ещё один шаг. Тёмные щупальца, сплетённые из чистой силы, потянулись к нему, извиваясь в воздухе.
Максим не пытался отползти. Он просто лежал на холодной крыше, приподнявшись на локтях, и смотрел на неё. Вся боль от сломанной ноги, вся усталость — всё это исчезло с его лица. Осталась только бесконечная, трагическая печаль.
— Это не воспоминания, Алиса, — сказал он тихо, но его голос пробился сквозь рёв бури. — Это эхо. Эхо того, что ты сделала.
Тёмные щупальца замерли в сантиметре от его лица.
— Я… защищалась, — неуверенно произнесла она. Слова казались чужими, заученными.
— Нет, — сказал он, медленно качая головой. — Ты не защищалась. Ты… наказала.
Наказала.
Это слово ударило её, как молния. Оно было правильным. Пугающе правильным.
В её памяти снова вспыхнула картина. Река. Ночь. И не страх. А гнев. Жгучий, всепоглощающий гнев на кого-то. На того, кто стоял перед ней.
— Он… он хотел причинить мне боль, — прошептала она, скорее себе, чем ему.
— Нет, — голос Максима стал ещё тише, но твёрже. — Он пытался тебе помочь. Он пытался остановить тебя. Точно так же, как я пытался сейчас.
Щупальца тьмы вокруг неё дрогнули. Белый свет в её глазах на миг померк.
— Он был первым, Алиса.
Она смотрела на него, не понимая.
Максим с трудом, морщась от боли, приподнялся ещё выше, чтобы заглянуть ей прямо в глаза, в самый центр бушующего в них света.
— Ты ведь не хочешь… — он сделал паузу, собираясь с силами, и каждое слово давалось ему с видимым трудом. — Ты же не хочешь, чтобы я был вторым?
Вторым.
Это слово стало ключом.
Оно не просто открыло дверь в её памяти. Оно взорвало её.
Белый свет в её глазах погас. И она увидела. Не вспышку. Не обрывок. Она увидела всё.
Ночь. Берег реки. Ей шестнадцать. Перед ней стоит её старший брат, её единственный родной человек после смерти родителей. Он кричит на неё, пытается схватить за руки. Он нашёл её дневник, где она описывала странные вещи, которые происходят вокруг неё, когда она злится. Он напуган. Он говорит, что ей нужно к врачу, что это ненормально. А она слышит в этом предательство. Единственный, кто у неё был, — и тот считает её сумасшедшей. Обида перерастает в ярость. Она кричит в ответ. И мир вокруг начинает темнеть. Она чувствует, как из неё рвётся на волю что-то огромное, сильное. Брат в ужасе отшатывается. "Алиса, прекрати! Что это?!" — кричит он. Но она не может. Она не хочет. Она хочет, чтобы он почувствовал её боль. Она поднимает руку. И тьма, сорвавшаяся с её пальцев, поглощает его. Он не кричит. Он просто… исчезает в ней. А потом тьма рассеивается, и на берегу остаётся только она. Одна. Навсегда.
Воспоминание было таким реальным, таким оглушающим, что Алиса рухнула на колени.
Буря вокруг неё мгновенно стихла. Щупальца тьмы растворились в воздухе. Ветер утих. На крыше воцарилась оглушительная тишина.
Она стояла на коленях, и из её глаз, теперь обычных, человеческих, лились слёзы. Не слёзы страха или гнева. Слёзы осознания. Горячие, обжигающие.
Она подняла голову и посмотрела на Максима.
Он всё так же лежал на крыше, измученный, раненый. И смотрел на неё. Но в его взгляде больше не было страха. Только сочувствие. И бесконечная усталость.
— Я… — прошептала она, задыхаясь от рыданий. — Я… убила его.
Максим медленно кивнул.
— Ты не хотела, — тихо сказал он. — Ты не контролировала это.
— Но я сделала это, — она ударила кулаком по металлической крыше. — Я монстр.
— Нет, — сказал он. — Ты не монстр. Ты — человек, с которым случилось нечто ужасное.
Алиса закрыла лицо руками. Рыдания сотрясали всё её тело. Весь тот ужас, что она причиняла другим, теперь был обращён внутрь, на неё саму.
Максим, превозмогая боль, медленно, по сантиметру, подполз к ней. Он не коснулся её. Просто оказался рядом.
— Теперь ты знаешь, — сказал он. — Это конец старой истории.
Алиса медленно опустила руки. Её лицо было мокрым от слёз. Она посмотрела на него, потом на свои ладони — ладони, которые несли смерть.
— А что… что теперь?
Максим посмотрел на небо, где уже начинала брезжить полоска рассвета.
— А теперь, — сказал он, и впервые за долгое время в его голосе прозвучала нотка надежды. — Начинается новая. И в ней ты будешь учиться не бояться. А контролировать.
Она посмотрела на него. На его раненую ногу. На его уставшее, но живое лицо. На человека, который был готов стать "вторым", но не отказался от неё.
И впервые за десять лет она почувствовала не страх и не ярость.
А что-то похожее на надежду.