Когда играют все

Глава третья

Стульчик, чтобы наблюдать спектакль со всеми удобствами, Фенелла принесла к глазку заранее. Театральное действо должно было произойти в главном зале королевского дворца, обычно используемого как пиршественный. Свет в огромное помещение проникал через два ряда окон, один над другим. Из помоста, обычно используемого для пиршественного стола короля и его приближенных, сделали сцену. Растянули на заднем плане ткань со схематическим изображением речки, гор вдали и нескольких деревьев вблизи; на переднем плане разместили пяток овечьих чучел, и действо началось.

По сюжету король с приближенными, возвращаясь из дальнего военного похода, встретил по дороге Прекрасную пастушку. Актриса, игравшая главную роль, оказалась кладезем достоинств. Она не только зажигательно танцевала, что одно уже привлекало к ней все взгляды, но и убедительно произносила требуемые монологи красивым грудным голосом.

«О, мой король, все волны моря

Мою любовь поколебать не смогут,

Пусть ярость шторма силой с ней поспорит,

Но крепче бурь любовь».

– Я бы сказал, что несколько слишком, – лениво протянул седовласый сеньор, сидевший недалеко от потайного окошка, – несколько в лоб. Настоящая любовь выражается сдержаннее. Впрочем, исполнение, безусловно, скрашивает некоторую неуклюжесть текста.

– Провинциальный спектакль, не судите строго, – тихо ответил ему сосед, элегантно-выверенным жестом поправляя кружево на манжете, – Посмотрите лучше, мой друг, на короля. Не на актера, на нашего короля посмотрите.

Фенелла быстро перевела взгляд на Боэланда. Тот, внимая страстному монологу о любви простой девушки к королю, казалось, и не дышал.

Король-актер ответил взаимностью Прекрасной пастушке. Ткань, изображавшая сельский пейзаж, упала вниз. Последнее действие актеры доигрывали с видом на настоящий королевский дворец. В этом последнем действии придворные, желая брака своего монарха с чужеземной принцессой, и по ее приказу Прекрасную пастушку отравили. Девушка, долго умирая, в последний раз клялась, что унесет свою любовь с собой на Небеса и умоляла короля, найти свое счастье с другой. Король торжественно клялся, отомстить. Но его монолог внезапно прервался возгласом распорядителя: «ее высочество, принцесса Алиана». И все придворные, а также первый рыцарь страны – сам король, замерли в почтительном поклоне. После чего король-актер сделал шаг вперед, отделяя себя от остальных действующих лиц, и с болью и достоинством произнес заключительный монолог.

«О, доля королей! Мое разбито сердце.

Любимая мертва! А я мечты о мести

Как в жертву приношу величию страны…»

Даже критично настроенные сеньоры рядом с потайным окошком замерли, взволнованные. Фенелла вытерла слезы. Грянул гром аплодисментов.

– Вот, кум Элан, смотри, как должен выглядеть настоящий король, – громко заявил шут, когда аплодисменты стихли. – Ты, по сравнению с королем, который с пастушкой, выглядишь как король пастухов. По моему гу-убокому разумению.

Его величество развернулся и молча бросил в карлика небольшой, но тяжелый жезл. Тот ловко увернулся.

– Я так и сказал. Ни манер, ни величия, – добавил человечек с безопасного расстояния.

Потом был пир, праздничный пир с музыкантами, фокусниками и жонглерами. Фенелле невероятно хотелось присоединиться к веселящимся людям, но не таким был человеком Боэланд III, чтобы девушка рискнула его ослушаться и показаться на глаза придворным. Не то чтобы ей хотелось попробовать разнообразные яства, она никогда не увлекалась вкусностями, но намечалось веселье. Музыканты настраивали инструменты, жонглеры натягивали и укрепляли под потолком канаты, по которым собирались ходить, устанавливали ширму фокусники, а несчастная королевская пленница была вынуждена отступить внутрь каменной кишки потайного хода.

Чувствуя себя птицей в клетке и тихо злясь на его величество Боэланда, Фенелла дошла до королевских покоев и с мыслями о своем несносном короле заглянула через глазок в его покои. Потом открыла окошко, чтобы лучше слышать. Ведь ей было так тесно, скучно и одиноко, а его властное королевское величество привел к себе труппу странствующих актеров. И они, свободно устроившись, поддерживали непринужденную беседу. Хорошо, что Фенелла взяла с собой тот стульчик, на котором слушала недавно закончившийся спектакль.

– Я никогда не забуду те сутки в маленьком Орсе в окрестностях Ранселя, – взволнованно проговорил актер-король.

– Я и сам никогда не забуду этих суток, – усмехнулся Боэланд, неотрывно глядя на сидящую напротив него девушку, кареглазую, темноволосую, хрупкую в темном скромном платье, застенчиво опустившую глаза. – Представьте себе, Марика, вы единственная новая актриса среди моих давних знакомых, представьте меня, принца, скрывающегося от гнева отца. Конечно же, все в округе знали, кто именно носит скромное имя дона Серрана. И вот мне доносят, что из столицы за мной послан отряд воинов. Они уже совсем близко. Я точно знал, что в королевском дворце мне грозит смерть. Я – скорее на коня. На проезжей дороге догоняю труппу актеров. Они узнают во мне наследного принца, сообщают, что посланные короля всюду расспрашивают обо мне. И сеньор Мелиор предлагает мне укрыться в обществе странствующих актеров.

Те несколько часов, которые мы вместе ехали вдоль хребта Элидиора, были самыми познавательными в моей жизни. Мои спутники повторяли свои роли, сопровождая повтор ценнейшими рассуждениями о человеческой душе и страстях, которые ее волнуют, – Боэланд замолчал и выразительно вздохнул.