Когда иней обернётся пеплом

Глава 1. Седьмое пробуждение

Где-то вдалеке капала вода. В комнате было темно, и лишь тонкая полоска света пробивалась сквозь занавески, окрашивая деревянный пол в бледное золото.

Она снова проснулась. Тяжёлые веки почти не поднимались, и не было никакого желания заставлять их разомкнуться. Бесчисленные разы она уже проходила через это. Бесчисленные разы она открывала глаза в этот самый день — день, когда ей исполнилось восемнадцать.

Когда-то этот возраст казался ей началом новой жизни. Теперь — лишь напоминание о бесконечной петле, которая всё туже стягивается вокруг её шеи. Она пробовала всё. Она жила в ненависти и жажде мести, в страхе и отчаянии. Она пробовала сбежать — и не смогла.

Теперь ей не хотелось даже вставать.

— Госпожа… — Голос её служанки дрожал от беспокойства. — Пожалуйста, хотя бы немного поешьте…

Тёплая ладонь осторожно коснулась её руки. Она могла бы отдёрнуть её, но зачем? У неё больше не было сил ни на сопротивление, ни на что-либо ещё.

— Я принесу вам суп… — тихо продолжила служанка, явно не ожидая ответа. — Вы совсем ничего не ели со вчерашнего дня…

Какое это имеет значение?

Она не хотела есть. Не хотела пить. Не хотела видеть, слышать, ощущать.

Раньше её тело боролось, цеплялось за жизнь, несмотря на её попытки уйти. Сейчас — всё иначе. Если она просто будет лежать, если перестанет двигаться… Возможно, на этот раз боги сжалятся над ней, и всё закончится?

Служанка медлила.

— Госпожа… — почти шёпотом позвала она, и в её голосе сквозило что-то похожее на страх.

Но страх перед чем? Перед её безразличием? Перед тем, что госпожа, которую она знала, окончательно исчезла?

Ладонь служанки легла ей на лоб.

— Вы горите… — прошептала она, и в её голосе послышалась паника.

Жар.

Она и сама его чувствовала, но он не имел значения.

Пусть.

Если она умрёт от лихорадки, это ведь тоже выход?

Темнота вновь затягивала её в себя, в этот раз глубже, чем прежде. Она слышала, как служанка метнулась прочь из комнаты, вскрикнув что-то о лекаре. Но ей было всё равно. Если бы она могла молиться, она бы попросила лишь об одном.

Пусть это будет конец.

***

Темнота окутывала её, но не полностью. Где-то в глубине сознания она слышала голоса — глухие, далёкие, словно доносившиеся сквозь толщу воды.

— Госпожа… пожалуйста, очнитесь…

Это была Сяо Юнь — 小云 - Маленькое облако — её служанка. Голос срывался на всхлипы, дрожал от отчаяния. Глупая девчонка, зачем ей так переживать? Разве она не понимает, что всё это бесполезно?

Что бы ни случилось, она всё равно снова проснётся в день, когда ей исполнится восемнадцать.

Но в этот раз тело отказывалось повиноваться даже ей самой. Глаза не открывались, руки были словно налиты свинцом, дыхание рваное, прерывистое. В глубине груди бился слабый, болезненный огонь.

— Ты… — голос сорвался, сухие, потрескавшиеся губы едва двигались.

— Госпожа! Вы пришли в себя?! Я сейчас… лекарь сказал… — служанка торопливо поднесла к её губам ложку с горьким, обжигающим отваром. — Вам нужно пить…

Она не хотела. Но тело, словно цепляясь за жизнь вопреки её воле, проглотило жидкость. Горечь резанула язык, но затем тепло разлилось по телу, хоть и не принесло облегчения.

За спиной кто-то тяжело вздохнул.

— Вашей госпоже нужен покой… — глухой мужской голос. Лекарь? — Но, если она не станет есть, её тело не выдержит.

Хорошо бы… Но они не позволят ей умереть так просто, не так ли?

Она слышала, как Сяо Юнь тихо всхлипывает, умоляя её держаться, как лекарь покидает комнату, как кто-то торопливо поправляет одеяло, укутывая её.

А потом — снова темнота.

***

Во снах она всегда возвращалась туда — к тому моменту, когда всё началось.

Залитый луной сад. Цветущие персиковые деревья. Лёгкий ветерок, играющий её волосами.

А затем — боль.

Клинок, что вонзается в её спину.

Она оборачивается, но лица убийцы не видит. Только смутный силуэт, тёмный, словно ночная тень.

Она пыталась изменить этот момент. Пыталась узнать, кто это. Пыталась бороться, кричать, спасаться. Но всегда было одно и то же…

Нож входит глубже. Лёд сковывает грудь. Дыхание прерывается. Смутные очертания сада исчезают, уступая место чёрному мраку.

«Почему?» — вновь и вновь этот беззвучный вопрос раздаётся в её сознании.

Но ответа нет. И не будет.

***

Она не знала, сколько времени прошло.

Лихорадка ослабла, но тело всё ещё было тяжёлым, словно погружённым в вязкую воду. Когда она открыла глаза, в комнате было тихо. Лишь слабый свет сочился сквозь оконные перегородки. Служанка задремала, склонившись рядом с её постелью, всё ещё держа в руках влажную тряпку, которой, должно быть, обтирала её лицо.

Какой смысл во всём этом?

Её рука дёрнулась, но пальцы оказались слишком слабы, чтобы сжаться в кулак.

Она не умерла.

Опять.

А значит, придётся продолжать существовать. Но зачем?

Она повернула голову к окну.

За ним расстилался сад, залитый мягким светом утра. В прошлые жизни, когда она ещё была юной, она любила этот сад. Любила прогуливаться по каменным тропинкам, слушать журчание воды в фонтане, вдыхать сладкий аромат цветов. Теперь всё это казалось чужим, как картинка из жизни, к которой она больше не принадлежит.

В комнате было тихо, но эта тишина не приносила покоя.

И вдруг…

Щебет птицы. Она вздрогнула. Маленький воробей уселся на подоконнике, встряхнул крылышками и весело защебетал.

Это было так… просто. Но почему-то от этого простого звука внутри что-то дрогнуло.

Она зажмурилась.

Нет.

Она не хочет снова привязываться к жизни. Не хочет испытывать никаких эмоций.

Но тело предало её.

Где-то глубоко внутри, где она ещё оставалась человеком, что-то откликнулось на этот звук. Её горло сжалось. Она не знала, сколько времени прошло, прежде чем она прошептала едва слышное: