Когда иней обернётся пеплом

Глава 7. Последствия

Поместье Фэн. Ночь. Полная луна и тишина. В просторном зале, освещённом приглушённым светом толстых свечей, Фэн Юаньчжи сидел за столом, глядя в одну точку. Перед ним остывал чай, но он даже не прикоснулся к нему.

На мгновение он закрыл глаза. И перед ним снова вспыхнула картина: Ли Жусян, стоящая в воде, промокшая, но гордая. Её губы сжаты, глаза полны презрения. Но не к тем, кто смеялся у пруда. А к нему. Её разочарование в нём было почти ощутимым.

Юаньчжи не мог перестать думать о произошедшем. Давно ему не было так интересно наблюдать за знатью. Он устраивал для них спектакли. Грандиозные. Кровавые. Но эта девушка устроила своё собственное представление. И он не мог отвести глаз.

Когда она упала в воду… Всё в нём застыло. Он должен был спрыгнуть. Должен был схватить её за руку. Но не смел. Её слуги не дали бы своей барышне утонуть. Но когда стало ясно, что она справится сама, они даже не утруждали себя. А он, понимая, сколько проблем ей принесёт его помощь, просто остался в стороне. Он думал, что помогает ей этим.

Но её взгляд… Этот единственный миг, когда их глаза встретились. Он не ожидал, что Ли Жусян разочаруется в нём так быстро.

Шу Фэн разорвал молчание.

— Это правда, что барышня Ли… разделась и самостоятельно доплыла до берега?

Фэн Юаньчжи медленно поднял голову. Его взгляд был красноречивым. Шу Фэн мгновенно замолчал. Но в его глазах всё ещё плескалось неподдельное любопытство.

Юаньчжи вернулся к чаю, взял чашу, наконец сделав первый глоток. Горечь обожгла язык. Он поставил чашу обратно, не меняя выражения лица.

— Эта женщина умеет удивлять.

Фэн Юаньчжи покрутил чашу чая в руке, не меняя выражения лица. Шу Фэн уже открыл рот, но не успел вставить комментарий — Юаньчжи переключил его внимание.

— Что там с садом?

Шу Фэн тут же нахмурился, вспомнив этот день. Должно быть это было наказание от Ли Жусян, за то, что он приставил лезвие меча к её горлу. Шу Фэн обиженно выдохнул и потянулся, словно стараясь размять затёкшие мышцы.

— Господин, никто не приходил!

Он с укором посмотрел на своего господина.

— Я просидел на дереве целую вечность! Теперь у меня спина болит.

Фэн Юаньчжи медленно поднял на него взгляд.

Шу Фэн замолк, решив, что не стоит жаловаться слишком громко. Но и он, и его господин знали, что эта просьба была странной. Очень странной. Двое коварных мужчин пребывали в недоумении.

Зачем Ли Жусян, рискуя своей жизнью, пришла к нему той ночью?

Она требовала многого. Золото, стражу, власть. Она говорила, что может дать ему свободу. Она знала о его планах. Она предложила сделку. Но в итоге… Она попросила просто проследить за садом во время её банкета.

Кого она хотела поймать?

И хотя Фэн Юаньчжи не дал ей однозначного ответа, но всё же тайно выполнил её просьбу. И вот результат. Никто не пришёл. Ничего не произошло. Поверит ли она в такой ответ?

— Итак, что будем делать с барышней Ли? — осторожно спросил Шу Фэн.

Фэн Юаньчжи задумался.

— Разберись с теми, кто осмелился испортить репутацию барышни.

Его голос был ровным, но в этом спокойствии таился приговор.

Шу Фэн несколько удивился такому приказу, но покорно поклонился. Он не стал задавать вопросы. Не стал уточнять. Приказ был ясен.

На следующее утро город проснулся в страхе. Слуги поместья Ли были найдены мёртвыми в своих постелях. Рядом с ними лежали аккуратно сложенные записки.

«Мы подвели свою госпожу и не смеем молить о прощении. Только приняв этот яд мы сможем искупить свои грехи.»

Три молодые барышни проснулись посреди торговой площади в одном нижнем платье. Толпа уже собиралась вокруг. Шёпот. Смех. Осуждающие взгляды. И их семьи были так смущены, что отправили своих дочерей в монастырь.

Юноши, что видели Ли Жусян без верхней одежды, смевшие распускать грязные слухи, кричали с самого утра. Они больше не могли видеть. Их глаза побелели от странной болезни, а лекари разводили руками.

Разговоры о Ли Жусян, восьмой госпоже поместья Ли, утихли также быстро, как и начались.

***

Жусян лежала в своей постели. На лбу выступали капельки пота, которые скатывались по ее бледному личику прямо за воротник её ночного платья. Она была где-то в темноте. Бред, лихорадка, абсолютное бессилие. Она не могла пошевелиться, не могла говорить, не могла открыть глаза. Но её губы всё же шевелились. Слова бесконечно вырывались из её пересохшего рта. Неосознанные. Скрытые в беспамятстве.

— …Я… я уже там была…

— …почему снова…

— …неправильно…

Сяо Юнь, сидящая у кровати, вздрагивала каждый раз. Сунь Ванцзе, склонившаяся над Жусян, поила её лекарством. Медленно, осторожно, прижимая к её губам фарфоровую ложку. Жусян не чувствовала их заботы. Но всё же её тело было ещё живым.

Ли Цзинъян привёл лекаря. Обычный старик с длинной бородой и медным гребнем в волосах. Он смотрел на больную спокойно, без особого интереса. Поставил диагноз ровным голосом:

— Как она? — спросил отец.

— Лихорадка от переохлаждения. Ослабленный пульс. Болезнь тяжёлая, нужно время.

— Она не должна умереть! — Ли Цзинъян переживал, но не за дочь, а скорее за свои планы.

Лекарь спокойно склонился перед ним. Он оставил несколько свёртков дешёвых порошков и ушёл, даже не взглянув на девушек. Сяо Юнь злилась. Сунь Ванцзе молча продолжала уход. Ли Цзинъян махнул рукой и ушёл вслед за лекарем. Больше он не сказал ничего. Они ушли также внезапно, как и пришли. Без лишних слов.

Уход за больной был ритуалом. В комнате горели ароматические палочки с иссиня-чёрным дымом — смесь лекарственных трав и благовоний для очищения воздуха.

У стены стояли подносы с отварами. Каждое утро воду кипятили с сушёными корнями женьшеня, горькими плодами чёрного боярышника и измельчённой кожурой мандарина. Отвар с ядом скорпиона и вытяжкой из сушёной змеи хранили отдельно. Его готовили на случай, если болезнь затянется. Но Сяо Юнь наотрез отказалась его использовать.