Когда иней обернётся пеплом

Глава 8. Истории, что греют

Тьма не отступала сразу. Она сгустилась, словно тяжёлое покрывало, и медленно оседала, оставляя после себя тягучую пустоту.

Где я?

Мысль вспыхнула, как слабый свет фонаря в ночи. Тело казалось чужим. Голова гудела, будто кто-то вложил внутрь неё камень. Руки и ноги налились тяжестью, а грудь с трудом втягивала воздух. Веки были настолько тяжёлыми, что открыть их стоило неимоверного усилия.

И всё же… Она жива.

Запах. Горький, терпкий, знакомый. Лекарственные травы. Благовония.

Она наконец открыла глаза. Мир был смазан, расплывался перед взглядом, словно она смотрела на него сквозь водную гладь. Её дыхание сбилось, пальцы непроизвольно дёрнулись.

Она всё ещё здесь.

Значит, снова не умерла.

Как же я устала.

— Госпожа!

Чей-то голос пробился сквозь туман. Торопливый, взволнованный, наполненный тревогой.

Жусян с трудом повернула голову. Перед ней, едва различимая в рассеянном свете, склонилась фигура. Сяо Юнь. Влажное полотенце в руках. Запах кипячёной воды, смешанный с отваром из имбиря и лимона. Лицо служанки расплылось в радостном, но всё ещё встревоженном выражении.

— Госпожа, вы очнулись!

Жусян моргнула, собирая мысли. Что-то было важно.

Банкет. Пруд. Сунь Ванцзе.

— Сяо Юнь, — она нетерпеливо спросила охрипшим слабым голосом, — когда Ли Цзинъян собирается устроить банкет?

— Госпожа, тише, вас же накажут! — испугалась Сяо Юнь, — но ведь банкет в вашу честь уже прошёл…

Жусян схватила служанку за руку.

— Как прошёл? Какой сегодня день?

Сяо Юнь моргнула, не понимая.

— Четвёртый день четвёртого месяца, госпожа.

Четвёртый. Три дня после банкета. Значит, она всё ещё здесь.

Стук в висках. Тяжесть. Давление. Но она заставила себя заговорить снова:

— Что произошло, пока я… спала?

Сяо Юнь замялась.

— Госпожа… многое…

Жусян прищурилась.

— Говори.

И Сяо Юнь заговорила. Она рассказала про лихорадку, лекарства, уход… Как Сунь Ванцзе не отходила от неё, пока та не очнулась. Как приходил лекарь, но мало помог. Как отец и брат заходили проверить, жива ли она. Как в поместье умерли слуги. Как опозоренные барышни проснулись на торговой площади. Как ослепли юноши, говорившие о ней лишнее.

Жусян слушала молча. Она догадывалась, кто за этим стоит.

Зачем ты это сделал?

Она не ожидала этого. Фэн Юаньчжи дал ей утонуть. Он наблюдал за ней, холодный, неподвижный, неприступный. Но затем... он вмешался.

Почему?

Ты хотел показать мне, что держишь мою судьбу в руках?

Или просто убрал мусор с дороги?

Она чувствовала, как внутри поднимается странное, непонятное чувство. Не тревога. Не страх.

Смятение.

В этот момент раздался звук шагов. Дверь осторожно скользнула в сторону. На пороге стояла Сунь Ванцзе. В руках она держала чашу с отваром. Её глаза засияли, как только она увидела, что Жусян пришла в себя. Она шагнула вперёд, быстро, порывисто, почти спотыкаясь в собственных мыслях.

— Госпожа Ли...

Жусян перевела на неё взгляд.

Сунь Ванцзе замерла на миг, словно собираясь с духом, а потом… Низко поклонилась.

— Я… я не знаю, как благодарить вас!

Она говорила быстро, срываясь, словно боялась, что не успеет сказать всё, что хотела.

— Из-за меня… из-за меня вы… Я никогда… никогда не смогу…

Жусян смотрела на неё молча.

— Я теперь в долгу перед вами. Что бы ни случилось — вы можете рассчитывать на меня!

Она подняла взгляд. В её глазах — искренность. Решимость. Благодарность.

Жусян могла бы сказать многое. Но вместо этого просто произнесла:

— Не стоит.

Сунь Ванцзе моргнула.

— Но…

— Я сделала это не ради тебя.

Холодный, ровный голос.

— Ты можешь не чувствовать вины. И можешь спокойно заниматься своими делами.

Если её муж в этой жизни не станет её врагом, этого уже достаточно.

Тишина. Сунь Ванцзе выглядела потерянной. Она открыла рот, но не знала, что сказать.

Сяо Юнь не выдержала:

— Как можно так говорить, госпожа?! Барышня Сунь заботилась о вас все эти три дня!

Её голос дрожал от возмущения.

— Она не отходила, не спала ночами, готовила отвары, меняла повязки!

Жусян перевела на неё взгляд.

— Это был её выбор.

Сяо Юнь разозлилась.

— Вы могли бы хотя бы… хотя бы немного ценить это!

Жусян отвела глаза. Но ничего не сказала.

Сунь Ванцзе тихо выдохнула.

— Я… всё равно не могу просто так уйти. Позвольте остаться рядом с вами, пока вы не поправитесь, госпожа!

Жусян посмотрела на неё снова. Её взгляд был уставшим.

— Делай, как хочешь.

Сяо Юнь хотела ещё что-то сказать, но в этот момент вспомнила… И тут же сменила выражение лица. Теперь она выглядела недовольной.

— Ах, да! Какая-то странная женщина приходила вчера и назвалась лекарем!

Жусян внутренне напряглась.

— Она не сказала своего имени, но после её иглоукалывания вам стало лучше.

Сяо Юнь явно была недовольна.

— Передала, что вы с ней ещё увидитесь.

Жусян медленно сжала пальцы. Значит, кто-то ещё решил вмешаться в её жизнь.

В комнате воцарилась тишина. Но внезапно… Тихий, но отчётливый звук нарушил молчание. Глухое урчание. Жусян стало неловко. Сяо Юнь сразу же засуетилась.

— Госпожа, вы должно быть голодны! Прикажу кухне приготовить ваши любимые блюда!

Она вскочила, едва не сбив поднос с лекарством, и выбежала из комнаты. Сунь Ванцзе наконец улыбнулась.

— Я тоже помогу, — тихо сказала она и вышла следом.

Когда Сяо Юнь и Сунь Ванцзе вернулись, они принесли целый поднос еды.

Пар от блюд поднимался, обволакивая комнату ароматами.

Рисовая каша с сушёными абрикосами — тёплая, нежная, с лёгкой сладостью. Тонкие лепёшки с зелёным луком, поджаренные до золотистой корочки. Ароматные баоцзы с тушёными грибами и кедровыми орехами. Лёгкий куриный бульон с женьшенем — наваристый, насыщенный. И даже небольшая пиала с тонко нарезанными ломтиками лотоса, посыпанными сушёной сливовой солью.