Когда иней обернётся пеплом

Глава 11. Жусян наводит порядок

Ли Жусян вальяжно лежала на своей кровати, подперев щёку ладонью. Её длинные волосы рассыпались по шёлковым простыням, а тонкая красная накидка полупрозрачным облаком спадала с плеч, словно последний отблеск вечернего солнца. Белоснежная ночная одежда подчёркивала аристократическую бледность её кожи, а в расслабленной позе читалась ленивая небрежность, граничащая с холодным безразличием.

Перед ней стояли служанки поместья, склонив головы. Но даже с опущенными взглядами они не выглядели раскаявшимися. Напротив — в их позах чувствовалась напряжённая самоуверенность, смешанная с незаметной, но всё же ощутимой насмешкой.

«Глупая барышня. Гоняется за ветром, а хватает тень» *

* 捕风捉影 — китайская пословица, означающая бездоказательные обвинения

«Если пожалуется господину, то лишь сама напросится на беду.»

«Подумаешь, несколько вещей. У неё их всё равно слишком много.»

Жусян лениво зевнула, прикрывая рот кончиками пальцев, и нехотя заговорила:

— Перед отъездом в поместье Чжао я решила провести небольшую ревизию своих вещей.

Её голос был таким небрежным, будто она обсуждала еду или погоду

— И обнаружила, что не хватает всего нескольких безделушек.

Она плавно перевела взгляд на Сяо Юнь, которая с гордым видом стояла рядом, скрестив руки на груди.

— Я такая беспечная… даже не помню, что там было.

Эти слова прозвучали легкомысленно, но именно в этом и заключалась их сила. Жусян действительно не помнила всего, что у неё было, но точно знала, что её сундуки практически пусты.

Служанки слегка расслабились, едва заметно переглянувшись.

«Она правда не знает!»

«Значит, не сможет доказать!»

«Она ничего не сделает.»

Жусян лениво махнула рукой. Сяо Юнь тут же развернула длинный свиток — такой длинный, что его край коснулся пола. В наступившей тишине её голос прозвучал особенно чётко:

— Заколка в виде бабочки с драгоценными камнями, подаренная господином в день вашего шестнадцатилетия.

Одна из служанок, молодая девушка слева, едва заметно напряглась, но быстро взяла себя в руки.

— Нефритовый браслет, оставленный в наследство покойной бабушкой.

Женщина лет сорока, старшая среди служанок, напряглась и уже не казалась такой самодовольной.

— Булавка с лазурным жемчугом, купленная в чайной лавке в прошлом году.

Третья служанка опустила голову, потирая потный лоб.

Жусян не собиралась возвращать себе всё. Нет, у неё были совсем другие цели. Она знала, что часть проданного уже не найти. Украшения, которые выглядели менее ценными, скорее всего, давно обменяли на серебро или передали за долги.

Но вот те, что обладали ценностью…

Заколку с камнями не могли продать — она слишком заметна.

Старшая служанка не могла себе позволить продать такую вещь, но и вернуть его теперь будет опасно.

Булавка? Она, скорее всего, хранилась у той, кто втайне любовалась ею, надевая перед зеркалом.

Жусян снова махнула рукой, и Сяо Юнь замолчала.

— Как же быть… — задумчиво протянула она, прикасаясь кончиками пальцев к подбородку.

Служанки замерли.

— Кажется, я обещала подарить браслет своему отцу…

Она слегка склонила голову набок, игриво накручивая прядь волос на палец.

— Он хотел передать его госпоже Лян Жоань, когда та родит ещё одного наследника.

Старшая служанка побледнела, она чуть отшатнулась, будто её ударили.

Жусян делала длинные паузы, давая своим жертвам надежду, что их не поймают.

— Булавка, которую я купила… — Жусян посмотрела в глаза девушке. — Так понравилась моей невестке Шуюнь. Представляю, какая у неё будет реакция, если кто-то случайно найдёт эту булавку и наденет…

Молодая служанка, стоявшая справа, крепче сжала кулаки.

— О, и заколка для волос… — Жусян медленно опустила руку. — Кажется, я уже отдала её кузине Шан-эр.

Она взглянула на Сяо Юнь.

— Можешь вычеркнуть.

Сяо Юнь послушно провела линию в списке.

— Только вот… интересно, что скажут тётушка Сунь Жэнь и дядюшка Цзинжуй, если узнают, что кто-то украл у их дочери?

Гулкое молчание.

— Ах да… ещё была шпилька.

Жусян плавно выпрямилась, элегантно перекинув волосы через плечо.

— Подаренная советником Фэн.

В комнате стало так тихо, что можно было услышать, как с улицы доносится приглушённый звон колокольчика на ветру.

— Такая редкость… такая честь для нашей семьи… — её голос чуть понизился, наполняясь лёгкой задумчивостью. — Как же отец расстроится, если узнает, что её больше нет.

Капкан сомкнулся.

— Я… — прошептала одна из служанок, но тут же осеклась, прикусив губу.

Стук капель.

Кап-кап.

Где-то вдалеке за окном зашумел ветер, подняв лёгкую завесу пыли в саду.

Жусян медленно провела ладонью по шёлковой ткани своего рукава. Затем улыбнулась.

— Но если вы поможете мне найти вещи до обеда…

Она лениво хлопнула в ладоши.

— Я непременно вас награжу.

Наступила гробовая тишина. Затем, как по команде, служанки рухнули на колени.

— Госпожа, простите нас!

— Мы вернём всё! Всё до последнего!

— Пожалуйста, не говорите господину!

Они били лбами о пол, дрожащими голосами моля о пощаде.

Жусян чуть склонила голову набок, наблюдая за ними сверху вниз. Затем снова хлопнула в ладоши.

— Что ж, у вас осталось четыре часа.

Её голос звучал так же мягко, как в начале разговора.

— Не будем терять время.

Служанки бросились врассыпную.

Когда шум стих, Жусян села перед зеркалом.

Сяо Юнь, как всегда, встала за её спиной, осторожно проводя гребнем по длинным волосам.

— Госпожа, вы так повзрослели.

Жусян продолжала вертеть в пальцах шпильку Фэн Юаньчжи.

Простая. Сдержанная. И всё же… слишком острая.

Она вспомнила его слова, его холодный голос.