Когда кажется...

Глава 16.

Глава 16.

Придя домой, Ксюша расстроенная села за круг. Дома никого не было. Муж катал дочку на санках с горки во дворе, пользуясь солнечным днём и обилием снега.

Ксюше не терпелось поговорить с хранителем, услышать его объяснения происходящего:

- Ролкин, ты всё видел. Холодно и официально. Один раз только на меня взглянул. Чужая. Он думает, что я на него обижена, и ведёт себя соответственно. А я не обижаюсь на него больше! Я просто хочу, чтобы он был счастлив! Я просила у него прощение мысленно, могла бы и вслух, но он был не один. Понял ли он, что я его больше не избегаю, что пришла не из- за сломанного магнитофона? Он не дурак, значит, понял. Значит, поймёт, что прощён. Поймёт, Ролкин? А простит ли меня? – Ксюша очень волновалась. Совсем другой она представляла себе встречу с любимым. От разочарования лицо её окаменело, лишилось всяких эмоций. Даже плакать она сейчас не могла. Ей было очень плохо, потому и не смогла дождаться ночи, села за круг сразу же, как пришла с базара.

- Ролкин, ты здесь?

- Да! – Наконец, отозвался хранитель радостно.

- Чему ты радуешься? – Не поняла девушка.

- Ксюшенька, ты сделала чудо! Ты просто его сбила с ног своим приходом и своим корректным поведением.

- Что – то не заметила…

- Ты многое не заметила. – В радостном возбуждении ответил Ролкин. – Не заметила, как у него стал дёргаться глаз, как он поджал ноги, приготовившись к борьбе. Ведь он рассчитывал на твою агрессию, на твою обиду, на твои претензии. Только, когда ты ушла, до него дошло, что тебе ничего этого уде не надо. Ты сделала всё правильно. Не терзай себя.

- Но мы ведь так и не помирились! – Воскликнула Ксюша. – И никаких намёток на будущее. Это же конец, понимаешь! Мой приход поставил точку.

- Твой приход поставил многоточие. Вы помирились мысленно, а это главное! – Хранитель не терял радостного настроения и всё не мог понять, почему Ксюша такое значение придаёт несказанным словам.

- Ролкин, у нас есть шанс на жизнь? Я так хочу жить! И Гоша жить должен! Я больше не стану его избегать и при встрече буду здороваться, и называть по имени. Обещаю. Буду как можно проще и добрее. – Молила девушка, вопрошая: - У нас есть шанс?

- Всё зависит от тебя и от него. – Тон хранителя стал серьёзным. – твоё мировоззрение меняется к лучшему… ты будешь жить. – Хранитель торжественно замолчал. Добавил уверенно и с сильным чувством: - Это я тебе обещаю, - затем, добавил, потеплев: - Но работай над собой неустанно!

- А Гоша? – Не унималась девушка.

- Он уже сильно изменился. Сильно переживает случившееся, работает над собой. Твоя любовь – мощный толчок к его саморазвитию! Ксюшенька, только «спасибо» ты от него не дождёшься, потому что он не связывает своё развитие с тобой.

Девушка немного успокоилась и, привыкнув уже каждый свой шаг согласовывать с хранителем, спросила:

- Ролкин, о чём я сейчас должна думать, по – твоему? Делать больше ничего не надо?

- Нет. Учись, три недели тебе сроку на осознание ошибок, - ответил хранитель, подумав, что ему надо именно столько, чтобы прийти в себя и самому осознать свои ошибки, - живи спокойно, ты вне опасности, и Гоша то же! – Заключил он.

Девушку переполнила благодарность:

- Ролкин, спасибо, родной! - И тут она вспомнила Унцесвали:

-Можно мне поговорить с ним?

- Да! – Неожиданно обрадовался хранитель и даже вздохнул облегчённо. Но Ксюша была слишком занята собой, что бы заметить эту странность. Она спешила поговорить с хранителем Гоши:

- Унцесвали, Гошина жизнь вне опасности?

- Да, пока твоя любовь его хранит. – Сказал тот и замолчал, вчувствоваясь в состояние девушки. – Ради этого уже стоило тебе к нему прийти, - заключил он и рассмеялся.

Ксюша улыбнулась, и будто груз свалился с души. Девушка ожила, расправила опущенные плечи, а Унцесвали в это время говорил:

- Я рад, что ты наконец оттаяла! Пожалуйста, не сердись на моего Гошу. Эмоции твои яд или бальзам. Гоша любит тебя. Ты же видела, как он с тобой был корректен, не позволил себе ни одного лишнего слова. Такое поведение ему вообще не свойственно! – Сняв душевное напряжение, Унцесвали теперь пытался убедить девушку и разумными доводами: - Любой бабе с базара он бы задал уже сто вопросов и сделал бы столько же комплементов. А ты для него святое, чего нельзя коснуться лишним словом, неосторожным взглядом. Он избегал смотреть на тебя, только потому, что хотел смотреть, смотреть, смотреть во все глаза. А официальный тон – это по инерции. Ты – странная женщины, он давно перестал уметь смущаться.

Ксюша окончательно пришла в себя, её удручённость рассеялась, и теперь её интересовало будущее:

- Унцесвали, родной, что же дальше?

- Гоша в растерянности, - описывал состояние своего подопечного хранитель. Во-первых, ты исчезла. Во-вторых, появилась. Уехав на сессию, исчезнешь опять, а это уже с лишком. Он поймёт, вспоминая тебя, что обижаться на него ты прекратила.

Вдруг, тон хранителя резко поменялся. Укоризненно взглянув на Ролкина, хранитель произнёс:

- Теперь слушай меня внимательно, дочка.

- Я тебе обещал много того, что не произошло, так?

Ксюша растерялась от неожиданного поворота беседы:

-Это зависело не от одного тебя. Я сама должна была действовать и ты не при чём.

- Спасибо, - удивился очередной раз великодушию девушки Унцесвали, - но я знаю, сколько ты выстрадала, прежде чем так мне сказать!

Хранитель и правда много времени последние дни проводил с Ксюшей, с её чувствами и мыслями:

- Ты успокойся, попробуй пожить немного спокойно, дай нам время хотя бы осознать произошедшее, мы ведь тоже не боги, - просил хранитель. Бешенный темп событий и в правду требовал остановки. Но больше всего Унцесвали беспокоила просьба отца Ксюши. Он уже давно хотел поговорить с ними хранителями о чём – то важном. А у них не было на это времени. Разговор вот уже третий раз откладывался.

- Ты хорошо помнишь, что я обещал? – Унцесвали не хотел, чтобы его просьбу об отдыхе девушка восприняла, как признание в бессилии.