Когда кончится дождь

I

Кузница пылала жаром. Яркие искры разлетались в разные стороны, они плясали в воздухе и вырисовывали причудливые огненные узоры, прежде чем растаять под прохладными каплями грибного дождя. Звон молота, со свистом опускавшегося на раскаленную поверхность меча, доносился до слуха каждого жителя деревни Подлесная. Все деревенские в ожидании таились в своих избах, чутко прислушиваясь: стучит ли ещё молот, идёт ли дождь, и в страхе молились всем богам, чтобы дождь не кончился до того, как будет готов меч.

Кузьма, деревенский кузнец, уже вторые сутки не смыкал глаз. Руки его покрылись мозолями и ожогами, но он продолжал работать с неистовой одержимостью. Каждый удар молота отдавался в груди эхом надежды, ведь от этого меча зависела судьба всей деревни. Трехголовый Змей, поселившийся у Медной горы, уже несколько десятилетий держал в страхе окрестные земли, сжигая посевы, унося скот, а иногда и людей. Добрыня Никитич, славный богатырь, много лет защищал Подлесную, но силы его были на исходе, а чудовище становилось всё могущественнее.

И тут, словно благословение свыше, Кузьма нашёл у подножия Медной горы древний свиток с былиной, в которой говорилось о мече-кладенце, способном одолеть любого супостата. Но для его создания требовались особые условия: дождь не должен прекращаться до самого конца ковки, а на земле, где куётся меч, не должна пролиться ни единая капля крови — ни человеческая, ни звериная. Иначе всё пойдёт прахом.

— Видишь, Васютка, как искры летят, — еле слышно прошептал Ванька, выглядывая из-за куста с малиной на кузницу. — Знать, меч что надо Кузьма выкует, и победа за нами будет.

— Цыц ты, не сглазь, — грубо дернул друга за руку Васютка. — Нас тут вообще быть не должно, мало ли, только спугнём удачу.

— Ох, какой ты суеверный! — Ванька недовольно махнул рукой и случайно задел ветвь малины. Мальчишка громко ойкнул, когда острый шип впился ему в палец.

— Тихо ты! — Васютка заткнул ладошкой рот друга и опасливо огляделся по сторонам. — Вроде никого.

Мальчик с облегчением вздохнул, пока не увидел, как с острия шипа куста капает красная влага. Васютка обомлел, кровь отхлынула от его лица, и на мгновение ему показалось, что он вот-вот лишится чувств.

— Ты чего наделал, Иван! Сказано же в былинах, что ни одна капля крови не должна упасть, пока куётся меч-кладенец. Всё пропало теперь! Всё пропало!

— Да ладно тебе, — Ванька вырвался из рук друга и приложил к губам раненый палец. — Всё это чушь и суеверия. Все знают, каков бы ни был меч, а сила вся в руках героя, который этим мечом пойдёт врага побеждать. Не в мече сила, а в богатыре!

— Ну тебя! — Васютка махнул рукой и гуськом стал выбираться из кустов, сторонясь шипастых ветвей малины. Мальчик был бледен, губы его дрожали, а в глазах застыл неподдельный ужас. Он знал древние предания лучше любого деревенского старика, ведь его дед всю жизнь собирал былины и сказания, передавая внуку мудрость предков.

— Эй! Ты куда? — Ванька, позабыв про скрытность, громко окрикнул друга. — Меч-то еще не готов, мы же хотели вместе поглядеть!

Но Васютка бежал, не оглядываясь, босыми ногами взметая росу с травы. Дождь приятно холодил кожу, но мальчик совершенно не обращал внимания на окружающий мир, он был погружен в глубокие думы о том, что же теперь будет дальше, раз завет былин не был исполнен.

Васютка мчался по мокрой траве, не разбирая дороги, пока не выбился из сил и не рухнул на колени прямо посреди залитого дождём поля. Тяжёлое дыхание вырывалось из груди, смешиваясь со всхлипами. Слёзы текли по щекам, растворяясь в дождевой воде. Мальчик сжал кулаки и ударил ими по мокрой земле.

«Неужто всё зря, — думал Васютка, с трудом поднимаясь на ноги и пиная грибы по дороге к дому. — Неужто из-за Ваньки мы не сможем одолеть чудовище и будем всегда жить под его гнётом? Сколько ещё слёз прольёт наша деревня? Сколько ещё матерей будут оплакивать детей, которых унёс Змей?»

Перед глазами мальчика всплыли страшные картины: вот три головы чудища взметнулись в небо, извергая потоки пламени, вот горит изба соседа, вот люди в панике мечутся по улицам. Васютка зажмурился и отогнал видение, но тяжесть на сердце не проходила.

«Нет, ни за что не прощу Ваньку, если проиграем. Ни за что не прощу!» — решил он и зашагал быстрее, чувствуя, как холодный дождь пронизывает его до самых костей.

***

Дома Васютка застал переполох. Отец его, плотник Семён, заколачивал ставни, мать собирала в узел самое необходимое. Младшая сестрёнка Маруся сидела в углу с куклой и тихонько плакала.

— Что, батюшка? — спросил Васютка, хотя и так знал ответ. — Скоро?

— Скоро, сынок, — ответил отец, не поворачиваясь. — Как только Добрыня выйдет с мечом, так сразу и двинется на Змея. Кузьма говорит, что к закату управится.

— А если не управится? — тихо спросил мальчик, чувствуя, как холодный страх сжимает его внутренности.

Отец обернулся и посмотрел на сына тяжёлым взглядом. Лицо его было осунувшимся, под глазами залегли тёмные круги — бессонные ночи и постоянное напряжение сделали своё дело.

— Должен управиться, сынок. Должен. Другого пути у нас нет.

Васютка хотел рассказать отцу про Ванькину кровь, про нарушенный обряд, но слова застряли в горле. А вдруг отец не поверит? Или поверит и тогда отчаяние окончательно погубит последнюю надежду деревни? Нет, лучше промолчать, лучше не подливать масла в огонь. Может, обойдётся. Может, старые былины врут, а Ванька прав. Может, и вправду в руках героя вся сила.