Когда крошатся сердца

пролог

Когда-то моя мечтала состояла из одних принцесс, быть похожей на принцесс из диснеевских сказок, быть похожей на Анастасию из учебников истории, которая была одной из принцесс династии Романовых и в то же время имела свою биографию на экране телевизора. Иметь длинные волосы, как у Рапунцель, что написали братья Гримм, но Дисней переделал эту историю в собственную. Владеть магией, как Эльза, которая в один миг могла заморозить даже человека. Но мои мечты были растоптаны в прах, когда мне сказали:

Счастливой семьи больше не будет.

Тогда мой маленький мирок со своими амбициями и здравым смыслом не хотел подчиняться ситуации. Детская мечта так и осталась мечтой, стать принцессой не получилось. Как и не получилось отрастить длинные волосы. Отчаявшись, отрезала их в ванной комнате, смотря себе в глаза перед зеркалом дома.

Я была капризным ребенком, тогда мне казалось, что все крутится вокруг меня и ничто этому не помешает. Когда мне было шесть, я очень много радовалась, что мне могли дать все, что только пожелаешь. Попросить кукольную кухню, которую увидела по рекламе, или разбить антиквариат и ничего не получить в ответ. Мне всегда давали поблажки. Мама всегда читала мне сказку перед сном, а потом попросту целовала меня в лоб. Отец был добр как ко мне, так и к матери. Я не находила в своих родителях недостатки.

Когда мне было восемь, родители отправили меня на хореографию. каждый день, словно мука растягивать мышцы, до одурения, приседать делать шпагат, что б мышцы растянулись, да так что ходить позже не можешь и мучиться от больи в позвонках. Та еще морока.

Со временем я научилась не только терпеть боль, но и видеть в ней своего рода вызов, возможность преодолеть себя, стать лучше.

В двенадцать, я начала выступать на сцене все больше и больше. Отец очень гордился мной, но тогда-то я и начала замечать, что ссор в семье становилось все больше и больше. И от этого на душе становилось больнее. Бывало доходило до того смешно в их спорах, что хотелось просто тишины или сразу отчитать обеих родителей.

В четырнадцать, мой мир окончательно разрушился. В тот самый день, когда я получала свидетельство о том, что закончила танцевальный курс хореографии. Курс, который мне так настоятельно советовал учитель, с тех пор я и начала ходить. И да, мне нравилось, даже со всей этой болью, которую причиняла мне хореография.

Мой отец говорил мне в первом классе, что все получится, не сомневайся, ты сильная, ты справишься. В день, когда я не увидела его на последнем звонке своей хореографической школы, я разочаровалась в нем. После всего этого я прервала свое общение с отцом, думая, что виноват во всем он.

Не то чтобы я искала виноватых, просто внутри зияла пустота, которую, как мне казалось, он должен был заполнить. Ведь именно он, когда-то давно, разглядел во мне искру таланта, привел в этот мир грации и боли. А теперь… Теперь его не было рядом, чтобы разделить мою маленькую победу. И в этот момент, детская вера в непогрешимость отца, в его безусловную поддержку, рассыпалась в прах.

Но однажды, словно гром среди ясного неба, мир перевернулся. Их тихие споры за закрытыми дверями переросли в крики, а потом и вовсе в холодное молчание.

Когда мы переехали, первое что сказала мне матушка после развода: да ты копия его сгинь с глаз долой и не попадайся мне на глаза

Кружку что она швырнула в стену около меня разбилась на миллионы осколков, что одна из осколков керамики попало мне в пару миллиметров от глаз и оставило за собой мелкий надрез на моем лице вокруг левого глаза. Сейчас даже если присматриваться не найдешь тот шрам, что поставила мне моя мама. Тогда было слышать подобное от родительницы как удар ножом по сердцу. Тогда я поняла, что потеряла единственного человека, которому я могла поплакаться в жилетку.

Мои отношения с матерью начали потихонечку портиться. Эти слова ударили на старые мозоли, смирившись и с этим эти слова не значили для меня никакого смысла, я похоронила их в себе. Сейчас они покрыты толстой коркой льда.

С тех пор прошло много лет. Я научилась жить с этой болью, залечив раны, хоть и оставив их глубоко внутри. Каждый раз, когда я видела маму, я чувствовала, как лед в моем сердце становится еще толще. Она, казалось, не замечала или просто игнорировала мое присутствие.

Я начала искать утешение в других местах. В работе, в новых увлечениях, в учебе, я строила свою жизнь заново, стараясь не оглядываться назад. Но прошлое, словно тень, всегда следовало за мной, напоминая о себе в самые неожиданные моменты.

Иногда, ночью, когда я оставалась наедине со своими мыслями, я вспоминала тот день, ту кружку, тот шрам. И тогда я понимала, что рана на моем лице – ничто по сравнению с той, что осталась в моей душе. Но я продолжала идти вперед, зная, что только так я смогу выжить и стать сильнее.

Я научилась прощать, но не забывать. Я научилась любить себя, несмотря ни на что. Я научилась жить без материнской любви, но с надеждой на то, что однажды, может быть, лед в моем сердце растает, и я смогу посмотреть на нее другими глазами. Но пока что, я просто живу. Живу для себя.

Сейчас эти слова бессмысленны они лежат где-то внутри меня, горький ком что стоял у меня тогда стоит до сих пор. Помните я говорила про принцев и принцесс? Забудьте те слова, потому что принцев около меня полно и все они либо лживы изнутри, либо гадкие снаружи. Да я вовсе не золушка, золушка была сиротой и с низким достатком, я же родилась с золотой ложкой во рту, даже не подозревая об этом будучи шестилеткой.