Когда крошатся сердца

глава 1 Новый лжец

Анна

Стрелка часов показывала семь утра, за окном просыпались люди бубня что себе под нос или людям вокруг, дворик убирался новой недавней метлой которая была выделена отделом ЖКХ подметая с влажного освальда упавшие листья деревьев и кондиционер который начал капать, сосед сто лет его не включал, и на тебе. наверно убирал от жары поле осеннего ночного дождя.

Что сказать про меня, я до сих пор нежилась в постели. Скорей просто лежала с закрытыми глазами, но проснулась от того, что на меня запрыгнули, наверно успела уснуть. это существо выглядело как моя младшая сестра, в глаза расплывались и на глаза накинулись слезы. Вскоре чёткость появилась и да я была права запрыгнула на меня моя сестра, которой как показалось весела килограмм сорок. со стороны было странно наблюдать как старшая сестра орет и бегает по квартире ругая младшую. да и ведь разбудили меня еще будильник даже не прозвенел.

Ева - моя младшая сестра которой недавно исполнилось шесть лет, смотрела на меня с ели заметными слезами на глазах. Ева - еще ребенок, понимаю, что дети часто плачет чтоб вызвать жалость, но современное это не работает и вызывает кучу проблем. Она, конечно, та еще хулиганка, задира и та еще плакса. Пора взрослеть. Мир - жесток пора к этому привыкать с детства. Чтоб потом не разочароваться Шесть лет – это, конечно, не возраст мудрости, но и не тот возраст, когда слезы должны быть главным аргументом в споре.

– Аня, просыпайся! Мама сейчас придет и тебе влетит! – сказала мне моя сестра раздавливая мне желудок. Не успела я толком разобрать слова сестры, как через пару минут ко мне в комнату ворвалась моя матушка.

– Анна! Подъем, живо! - надвисала она надо мной Я с закрытыми глазами только слушать материнский крик, какая плохая у нее дочь и та еще лентяйка, разгильдяйка и вообще все ей не нравиться и бла бла. Как мне это надоело каждый день крики, вопли, ложь и всегда все повторяется, изо дня в день нет ни дня чтоб прошло все равно без заминки. Иногда моя жизнь напоминает мне жизнь в преисподней.

Передо мной стояла моя мать, взбешенная и с темными кругами под глазами. казалось ироничным, учитывая ее непростой нрав. В отличие от меня, ее предпочтение всегда было на стороне сестры. Я же – отражение отца, человека, предавшего ее в момент не простого жизненного пути. Мать видит во мне инструмент для извлечения выгоды из отца, из его предприятия. Официально имущество поделено, но я для нее – не дочь, а средство достижения цели. Я давно бы ушла, но ее манипуляции переключились бы на Еву, чего я ни в коем случае не могла позволить.

Мне надоело это слушать пора уже начать снова прерикаться с ней понимаю неправильно, но это единственное что ее иногда останавливает поэтому я только поднялась, оставляя на полу опрокинуть одеяло.

– Где ты вчера пропадала? – словно ничего не произошло спросила она.

Обернувшись, я в каком-то шоке смотрела на нее. Она серьезно? У нее маразм? Склероз? Шизофрения? Не на счет этого она ответ точно не получит получу еще словесного употребление глаголов и существительных.

– Тебе незачем это знать!

Я все-таки добавило свое слово как бы не хотелось гордость всегда у меня стояло поперек горла. Разве расскажешь родной матери о споре с отцом двухлетней давности, о работе, которую скрываю, и уж тем более о последствиях свидания? Она же меня живьем закопает.

Я совсем не похожа на счет маму, в отличие от сестры. Ей досталось все: цвет глаз, веснушки на лице. Мне же – только форма губ и густые волосы. От отца сестре передалась его обворожительная улыбка, сводившая с ума многих женщин, а мне – лишь его угловатые черты лица. Отец разорвал связь только с матерью. Я до сих пор помню ту ночь, когда умерла моя бабушка: он пришел домой пьяный, с растрепанными волосами, с чужим запахом дорогих духов и следами поцелуев на рубашке и в других местах.

В какой-то полу дреме, я все вышла из комнаты оставив свою маму на едине со своими демонами.

Закрыв дверь ванной, я прислонилась к двери и вздохнула, пытаясь собраться с мыслями, дала себе волшебного пенька. Открыв зеркальный шкафчик, где хранились средства гигиены, я достала пенку для лица и открыла воду, но так и застыла перед зеркалом, разглядывая ненавистные черты своего лица. Позавтракав на скорую руку, я поставила тарелку на мойку, как вдруг ее окликнули.

– Ах, да! Совсем забыла спросить, как прошло свидание? – поинтересовалась мама, вытирая рот салфеткой.

– Никак. Очередной мажор не захотел связываться с простой девушкой из небогатой семьи.

Надо же вспомнила теперь диагноз ясен: маразм.

– Что?! Ты пошла туда в этих джинсах за полторы тысячи рублей и в этой дырявой кофте с той же барахолки? – упрекнула ее мать.

– В чем я хочу, тебя не касается! И это не кофта, а кроп-топ! – захлопнула дверь, отгораживаясь от матери.

С удовольствием бы облачилась в дизайнерскую одежду, но отголоски давнего конфликта с отцом, случившегося пару лет назад, до сих пор ощущаются. Привыкла к скромному гардеробу, перестала ощущать себя дочкой состоятельных родителей, а стала обычной девушкой. Это оказалось на удивление комфортным. В окружении не было корыстных людей, зависти из-за богатства, попыток использовать меня. Раньше это злило, но после ссоры с отцом все изменилось. Сейчас это стало моей зоной комфорта: не привлекаешь внимания – и никто не пытается тобой воспользоваться. Хотя, вру, был один парень, имя вылетело из головы, но он стал верным товарищем, я бы возможно осталась там. Но судьба сложилась иначе, пришлось уехать.

Пора отвлечься, смотрю на косметичку, лежащую на столе будто она сама меня накрасит. Ярко-розовый футляр будто подмигивает, обещая мгновенное преображение. Тяну к ней руку, словно к волшебному ларцу, полному красок и возможностей.

Раскрываю замок, и вот они – верные соратники в борьбе за красоту. Палетка теней с мерцающими оттенками от нежно-персикового до глубокого шоколадного. Кисти, разных размеров и форм, будто ждут моего прикосновения, чтобы сотворить чудо на веках. Тушь, с густой щеточкой, обещающая распахнуть взгляд и добавить драматизма.