Когда крошатся сердца

глава 2. Приговор.

Владислав

Не так я представлял себе группу после академического отпуска, в котором я, конечно же, не отдыхал, а поехал учиться за границу. Угадайте, на кого? Да, да, именно так. Все произошло именно так, как решил мой незваный родитель. Не знаю, как я веселился здесь три года и как он это провернул. Отучился и приехал обратно заканчивать российское образование.

Еще пару минут, и можно покинуть душный кабинет. В который раз включаю телефон, проверив время, и жду, и жду. Этот материал я уже знал, хоть академический отпуск написали без моего ведома. Уехал я отсюда ближе к концу третьего курса. Отец не мог подождать до конца четвертого курса? Какого лешего он вздумал отправить меня за границу и учиться на не интересующую меня тему? Очевидно, стены вуза мне на это не ответят, только этот хрыч.

Посмотрел на соседку, которая так же, как и я, с безразличием смотрела вперед. С волосами, словно лисий хвост, она была похожа на заблудшую лису в скопление бетонных стен, песка и пыли.

И да, наконец-то перерыв! Хоть звонка в стенах университета нет, долгожданная цифра на циферблате наконец появилась. Можно выдохнуть, откинуться на спинку стула и на мгновение закрыть глаза, ощущая, как напряжение медленно покидает плечи.

В коридоре уже слышен гул голосов – студенты спешат покинуть аудитории, устремляясь к буфетам или просто на свежий воздух. Кто-то бурно обсуждает прошедшую лекцию, кто-то, наоборот, пытается как можно быстрее забыть о ней. Каждый проживает этот короткий миг свободы по-своему, но всех объединяет одно – чувство облегчения и предвкушение небольшой передышки перед следующим учебным блоком.

Я неспешно собираю свои вещи, стараясь не торопиться и растянуть это ощущение умиротворения. Сегодняшняя лекция выдалась особенно насыщенной, преподаватель словно задался целью вложить в наши головы весь курс за один раз. Но теперь все позади, и можно позволить себе просто насладиться моментом тишины и покоя, царящим в опустевшей аудитории. С правой стороны появилась тень, что закрыла от солнечного света, и чей-то язвительный голос произнес:

— Не думаю, что тебе стоит с ней сближаться. Анна – девушка с острым языком и колючим характером. Если начнешь с ней общаться, то она обольет тебя всеми известными матерными словами, которые существуют в природе. Она специфичный человек, – щебетал мне какой-то парень. По-видимому, он просто хотел предупредить, но вышло это как скромная заметка: «Не входить в круг ее общения». Судя по всему, он был главным советчиком и сплетником в группе.

Я даже не знал его имени, а он уже раздавал непрошеные советы. Казалось, он сам напрашивался на грубость. Он бы уже давно отправился в путешествие по всем уголкам вселенной, где ему бы преподали хороший урок.

— Хорошо, спасибо, — всё, что смог выдавить я, не желая обижать незнакомца.

Он удалился, так и не назвав своего имени. Работай он в компании моего отца, его бы выгнали с работы за распространение сплетен. Интересное сборище чудаков, неудачников, придурков, недотеп и хулиганов, хотя и я не лучше.

Выхожу в коридор, как какая-то учительница ругает девушку в топе, а та, гордо вздернув нос, смотрит на преподавателя. Слова до меня не доносятся, лишь обрывки фраз, но по интонации и жестам понимаю: назревает буря. Девушка в топе, словно юная королева, не собирается уступать. В глазах учителя — смесь раздражения и бессилия.

Я пытаюсь пройти мимо, не вмешиваясь в чужую перепалку. Но взгляды их обеих, как два магнита, притягивают внимание. В облике ученицы есть что-то вызывающее, независимое. Она не хамит, не пререкается, но сама её поза, гордо вскинутая голова, говорят о протесте: против правил, против условностей, против того, что ей пытаются навязать.

Перевожу взгляд на другой конец коридора и вижу такую картину:

Огненно-рыжие волосы поднимаются из-за сквозняка, делая подобие укладки в самом дорогом салоне города. Кажется, будто языки пламени нежно касаются её фарфоровой кожи, подчеркивая высокий лоб и тонкие черты лица. В этот момент она похожа на мифическую нимфу, случайно забредшую в шумный людской поток.

— Ты издеваешься?! — вдруг выкрикнула она. Без понятия, с кем она разговаривает, но человек в трубке явно нарывается. Даже я расслышал часть диалога, когда она подходила ко мне, но тщательно пыталась не замечать.

— Что ты хочешь этим сказать? Тебе не хватило того раза? Может, перестанешь меня эксплуатировать? Я твоя дочь, а не пешка в руках опытного манипулятора! — дальше она скинула трубку и повернула голову на меня.

Честно, я был шокирован. Не то чтобы мне интересна чужая жизнь, но стало интересно, что такого вытворяют у неё дома, что она собственную мать считает манипулятором. Нельзя сказать, что поведение кота уникально: он применяет те же приемы влияния и контроля, что и мои предки. Впрочем, признавать родство с ними я не стремлюсь.

— Что тебе? — яростно начала она. — Червь! — а затем утопала к другому кампусу, так и не дождавшись моего ответа. Хотя я думаю, она и так всё поняла по моему лицу. Умная девочка. Анна Подольская — интересная личность, хочет быть невиновной, но внутри та ещё стерва.

Рыжула — так я назвал её в мыслях, когда увидел цвет её волос. Хотя и так понятно, что это не естественный её оттенок. Этот вызывающий оттенок скорее протест, чем дань моде. Наверное, она хотела выделиться из толпы серых мышек, коих в студенческом городке пруд пруди. И ей это, безусловно, удалось.

Её вызывающий взгляд, надменно вздёрнутый нос, короткий топ, волосы кричащего цвета и сам макияж – всё кричало о бунте, о неприятии общепринятых норм. Она была словно искра в сером будничном пейзаже, яркая, дерзкая и совершенно непредсказуемая. Интересно, что скрывается за этим фасадом? Может, за маской самоуверенности прячется ранимая душа, жаждущая тепла и понимания?

Из её диалога я понял, что разговаривала она на таких повышенных тонах с матерью. Вздохнув, поворачиваю в другой корпус. А воспоминания так и лезут в голову, захватывая в свой плен.