Когда крошатся сердца

глава 13. Правда бывшего.

Анна

Стены здания напоминали нечто неординарное, будто излучали чувство депрессии. Коридоры были пусты, и было приятно оказаться в одиночестве в этих комфортных стенах университета, пока…

Ко мне подошла тень, павшая на старый пол университета. Она постепенно перешла на мои ноги, тело, голову полностью, закрывая от света солнца.

– А? А это ты, насекомое, – подняла я голову, но быстро её опустила.

– Эй! – Влад пихнул мою ногу.

Я же неподвижно сидела на диванчике в университетском коридоре. Я, скрестив ноги, элегантно положила руку на коленку, а ту, в свою очередь, поставила на другую. На лице засверкала наглая ухмылка.

Влад закрыл глаза, еле сдерживая гнев, это было видно по вздувшейся вене на его шее. Он засунул руки в карманы, а затем открыл глаза:

– Поднимай свою нелегкую и ненаглядную тушку, надо поговорить.

– Сохраняем лицо, мистер идеальность? – сарказм.

Я изменила положение руки, переместив её на голову, чтобы та служила поддержкой. Ранее конечность выполняла иную функцию, но теперь была главной поддержкой для головы.

Тяжесть раздумий, казалось, физически давила на череп не только мне, но и Владу тоже. Его пальцы слегка касались виска, словно пытаясь удержать ускользающие мысли. В этом жесте читалась усталость, бремя ответственности, возможно, даже легкая головная боль, вызванная перенапряжением.

Так часто бывает, когда приходится принимать важные решения, когда на плечи ложится груз чужих ожиданий. Рука служила не только опорой, но и своеобразным щитом, позволяющим отгородиться от внешнего мира, сосредоточиться на внутреннем монологе. Это был момент уязвимости, когда внешняя сила вынуждена была компенсировать внутреннюю слабость. Только в отличие от меня, он стоял, и было видно, что это причиняет ему некий дискомфорт.

Лениво потянувшись, я все же поднялась, отряхивая несуществующую пыль со своих джинсов. Во взгляде глаз было полно то ли укора, то ли скуки. Я знала, что избежать этой беседы не удастся, многое на это повлияло. Поэтому просто последовала за Владом в один из боковых коридоров, где свет был приглушенным, и тишина казалась почти осязаемой.

– С каких это пор я стала тушкой, ты что, каннибал? Ой-ей, – ехидно сказала я, затем опустила глаза в пол, не двигая головы. Насколько фальшиво это звучало. Настолько, что моё ехидство было бы заметно издали. Но я промолчала, наблюдая за этой дешевой пантомимой. Он явно хотел спровоцировать меня, заставить выдать реакцию. Что ж, этого он не дождется.

– Каннибал? – он ухмыльнулся. – Ты это о себе? – хмыкнул, а потом его лицо стало суровым, что мне пришлось отступить. – Хватит отшучиваться, ты натворила дел, и я должен их расхлебывать? Пора взрослеть, Анна Подольская!

Влад остановился посреди коридора, резко развернувшись. В полумраке его лицо казалось еще более угрюмым. Он смотрел на меня с вызовом, словно ждал, что я первая сломаюсь и заговорю. Но я не собиралась сдаваться, прекрасно зная его тактику – выводить из равновесия, а затем пользоваться моментом слабости, вытягивать нужную информацию.

Тишина давила, становилась почти невыносимой. Лишь редкие звуки шагов где-то вдалеке нарушали эту гнетущую атмосферу. Я чувствовала, как напряжение нарастает, как воздух между нами становится все более наэлектризованным. Внутри бушевал целый ураган эмоций, но снаружи оставалась невозмутимой, словно ледяная статуя.

Наконец, Влад не выдержал. Его губы дрогнули, а в глазах мелькнуло что-то похожее на отчаяние. Он сделал глубокий вдох, словно собираясь с духом, и произнес: – Хватит играть в молчанку. Ты знаешь, зачем я здесь, – мягче произнес он, будто почувствовал, что я испугалась его приказного тона.

Естественно, известно. Такое не сотрется из памяти, это еще много лет будет преследовать в ночных кошмарах, то что я услышала не по своей прихоти, причиняет сострадание и жалость, если вспомнить его откровение трехнедельной давности. Полагаю, передышка болезненно повлияла на него. Его измученная реакция на мое присутствие была слегка странной. Можно предположить, что сейчас его одолевает внутренняя борьба, словно он боится, что увидит что-то пугающее и захочет бежать.

Мысленно усмехнулась. Бедняга ждал, когда я выйду с больничного и приду на учебу .

Беззвучный звонок на пару не вызвал ни малейшего желания присутствовать в аудитории. Сегодняшняя история, один из самых нелюбимых предметов, вызывала лишь скуку и отторжение вместо того, чтобы зубрить даты и факты о давно ушедших монархах.

Для себя уже давно решила, что лучше рассказать правду ему, чем потом пробыть в обезьяннике из-за невыплаченного телефона и сидеть там, пока не погасишь долг. И если хватит смелости, рассказать Владу о сложных отношениях с Мишей.

Как подобрать слова? Как объяснить этот запутанный клубок чувств, благодарности, вины и едва уловимой ненависти к бывшему? И, словно провинившийся ребенок, начала говорить тихо, тихо.

– Я не собиралась откровенничать, но так получилось, что твой бывший друг – мой бывший парень.

– Твою мать! Понятно всё с тобой, – он отвернулся, как будто думал. – Можешь идти.

В смысле идти? Не-е-е-т, такого я точно не планировала! И что он там понял?

Я не знаю почему, но мне кажется, будет правильно всё прояснить, думаю, он неправильно всё понял, или я не так выразилась.

– Я не сговаривалась с ним. Он мой бывший, это факт. Но Миша не принес в мою жизнь ничего хорошего, – и только сейчас я посмотрела на него, он выглядел так, как будто о чём-то задумался и не слушал уже минут семь.

Понимаю, что зря откровенничала, Влад просто где-то в своих воспоминаниях.

Глаза его бледно-серые, как и тогда, когда он накричал на меня. Теперь понятно, что лучше его не выводить из себя, когда его глаза серые.

Глаза-хамелеоны. Про таких в средневековье сказали бы, что человек имеет какие-нибудь способности. Не буду отрицать, что сперва они напугали, теперь они больше производят эффект неожиданности. Сегодня для меня Влад, нет Слава стал из загадки человеком, по которому можно узнать его настроение по цвету глаз. Я будто открыла в нем головоломку и только сейчас поставила последний пазл на место, разгадав его тайну.