Когда крошатся сердца

Глава 20. Партия проиграна.

Владислав

Я медленно шел по второму за эту ночь парку. Девушка, чье имя мне до сих пор не известно, шла впереди меня, попивая сладкий алкоголь. Лунный свет играл в ее волосах, окрашивая их в серебристые оттенки. Тишина парка, нарушаемая лишь тихим шелестом листьев под ногами, создавала атмосферу таинственности и недосказанности.

— Все, с тебя хватит, — я отнял у нее бутылку сладкой текилы. Не знаю, зачем она тащила меня погулять, в итоге я, сопровождая ее, пытаюсь уберечь загадочную девушку от проблем, в которых она явно знает толк.

Она повернулась, на ее лице явно читались недоумение и жажда. Еле стоя на ногах, она прикасается к моему плечу и еле слышно шепчет:

— Я хочу… я… я хочу еще.

Вибрация в телефоне вывела меня из прострации, медленно нарастающая мелодия все больше набирала обороты, пока я не ответил на звонок.

— Я слушаю, — сказал я, одновременно говоря девушке:

— Малыш, — сам не замечаю, как слово вырывается впереди меня, — по-моему, с тебя хватит.

Она не тянется к моей руке, не устраивает истерик, не поддается жажде, а просто отстраняется и обижается, как ребенок, отчего я улыбаюсь как полный придурок.

— Ладно, не дуйся, пора домой, — мой опыт со времен знакомства с Мишей научил меня тому, что с девушками надо быть ласковым, и неважно, пьяная она, трезвая, непонятная или просто ненормальная. Хотя в этом мире нет нормальных людей. Все со своими тараканами в голове.

— Малыш? Не знала, что мы пара, — слышится из трубки голос Макса. Сарказм в его голосе выдавал его с головой.

— Не хочу, — пробубнила она мне в грудь.

— Иди ты. Придурок, — его шуточки, чтоб их.

— Ты не поверишь, с кем шел на свидание, — я хмыкнул, посмотрев на девушку.

— Да? И с кем же? В ее глазах читалось одновременно любопытство и легкое раздражение. Я почувствовал неловкость.

— Эй, ты с кем там разговариваешь? — Ее голос был мягким, но в нем чувствовалась сталь.

— Да так, старый друг. Просто хотел узнать, как дела, — попытался я выкрутиться.

— Передай своему другу, что ты занят, — в ее глазах таилась надежда. В ответ я лишь улыбнулся.

— С дочерью Виктора Подольского. Саму ее зовут Анна Подольская. Информации на нее мало, — послышалось из трубки.

Подольская. Аня Подольская. Не слишком ли много совпадений? Те крошечные воспоминания за последние несколько недель больше напоминают пытки. Ядовитые подколки. Неуместный флирт. Все эти детали, подобно осколкам стекла, врезавшиеся в воспоминания.

— Макс, напиши мне все в мессенджере, говорить не могу. У меня свидание, — закончив вызов, я тут же прикоснулся губами к горлышку текилы и выпил пару глотков.

Слышал про него еще до того, как умерла моя мама. Что-то рассказывала про его дочь, не помню что, но что-то категорически плохое. Мама вообще не любила сплетни, так что, если она говорила о ком-то в негативном ключе, это уже был показатель.

Надеюсь. Я очень надеюсь, что я ошибаюсь. Что те тревожные предчувствия, которые грызут меня изнутри, так и останутся лишь плодом моего воображения.

Мне остается лишь подтвердить свои догадки со страхом перед неизвестностью будущего. Я взглянул на нее по-новому. В свете уличных фонарей ее черты казались одновременно знакомыми и чужими. Сколько правды скрывается за этой маской невинности? И чего она хочет на самом деле, скрываясь под маской макияжа?

— Надо пошли, — дал я ответ спустя пару минут. Теперь все как хорошо разыгранная партия в шахматы, где я был пешкой, а она – королевой, умело манипулирующей ходом игры. Дочерью Подольского, черт побери.

Новая информация, словно электрический разряд, прошлась по нервам, заставляя смотреть на нее совершенно другими глазами. Обняв ее за талию, так чтобы она не упала, другой же рукой поставил бутылку текилы на лавочку.

Ее требовательное «не хочу» смотрелось теперь как выверенный элемент сложной постановки.

— Ты как, выглядишь бледным.

— Просто вспомнил кое-что. Давно забытое. Но в ее глазах промелькнула тень понимания. Она знала. Игра началась, и правила в ней устанавливал не я. Сладкий алкоголь вдруг показался мне ядом. Вечер перестал быть томным. Он стал опасным.

— Подожди, — она села на лавочку, потянулась к сумке в поисках чего-то. — Слушай, ты мог бы сесть, — в этот же момент у нее из сумки вывалились ключи. — Черт!

И только сейчас я увидел, что ее сумка – ручная работа. Не знаю, как такая сумка называется, но выглядит дорого и изысканно. Тончайшая кожа, выделанная с каким-то особым, почти забытым искусством. Аккуратные, едва заметные швы. Никакой кричащей фурнитуры, только сдержанная элегантность. Идеально дополняет ее образ, подчеркивая некую загадочность и скрытую силу.

Я невольно вспомнил слова друга: «Анна Подольская. Информации на нее мало». Теперь я понимал почему. Такие вещи не выставляют напоказ, не афишируют. Это мир закрытых клубов, тайных сделок и больших денег. Мир, в который я, казалось, случайно забрел.

Слышу пиликание. Отважу взгляд от Ани и смотрю на экран.

Макс: как я уже сказал. Виктор Подольский ее отец. P.S. У него их две.

Макс: Ты, кстати, что с ней? До постели дело не дошло?

Ведет себя, как моя бабуля, рассказывая лекцию про нынешнее похотливое поколение. Не то что раньше, когда честь девичья ценилась больше золота.

Макс: Информации мало. Что творится у нее в семье, не ясно. Похоже, они не распространяются на такие вещи.

Еще бы. С таким отцом, как Подольский, семейные тайны хранятся под семью замками. Интересно, что он задумал, послав ко мне свою дочь? Или это ее личная инициатива, игра в опасные игры?

Макс: Ее родители развелись. Обстоятельства не известны.

Странно. Виктор Подольский и развод — вещи несовместимые.

Макс: Она закончила хореографию. Думаю, остальное тебе не интересно.

Он закончил диалог. Хореография. Балет. Хрупкость и грация, скрывающие стальной стержень. Идеальное прикрытие для дочери такого человека.