Когда крошатся сердца

Глава 24. Перемирие

Анна

Погода за окном ужасная. Слякоть, дождь и выхлопы моторов от проезжающих машин по мокрой дорожке асфальта. Кажется, эта серость просочилась и внутрь, отравив все вокруг.

Не люблю дождь, сразу же нападает апатия. Я вздохнула. Сосед по парте посапывал. Вот уже третью неделю как Влад перестал со мной разговаривать, сначала он не приходил на занятия, позже пришел и отсел.

Влад. Его отсутствие ощущалось острее, чем обычно. Целый месяц игнора. Ни слова, ни взгляда. Словно я призрак, существующий вне его поля зрения. Будто мое воображение… Что я сделала не так? Том, что я родилась в такой семье? На этот вопрос сверлил мозг, не давая сосредоточиться на учебе.

Сначала было тоскливо от отсутствия назойливого голоса Влада, его непрекращающихся шуток и вечного сарказма, которые, казалось, не прекращались. Оптимизма, который, казалось, бил ключом даже в самые серые дни. Я привыкла к его присутствию, как к фоновому шуму, и теперь эта тишина давила на меня сильнее, чем когда-либо. Разве только посапывай рядом с новым соседом по парте.

И дело было не в том, что я скучала по его остротам – хотя, возможно, и в этом тоже. Скорее, этот внезапный обрыв, словно выдернули вилку из розетки, оставил зияющую брешь в привычном течении дней. Он просто перестал. Без объяснений, без ссор. Только холодное молчание и демонстративное отворачивание лица.

Преподаватель что-то рассказывал, я старалась сосредоточиться на лекции, но не получалось. Сейчас у меня в голове только мои проблемы и Влад, который держит дистанцию.

Однажды я попыталась заговорить. Просто спросить: "Что случилось?". В ответ – ледяной взгляд и полное игнорирование. Как будто я – воздух, прозрачная и не существующая.

Поначалу я злилась. Думала, это какая-то глупая игра, подростковый максимализм. Но дни шли, превращаясь в недели, и злость уступила место тревоге. Что-то не так. Что-то определенно случилось.

Пытаясь отвлечься, я углубилась в учебники, но строки расплывались перед глазами, а мысли то и дело возвращались к Владу. В бреду собственных мыслей я все падала и падала в бездну отчаяния. Что произошло? Почему он отдалился? Может, я сделала что-то не так? Или просто переваривает услышанное? Эти вопросы терзали меня, не давая сосредоточиться на учебе.

Самовнушение сыграло со мной злую шутку, слезы наворачиваются на глаза, не замечаю, как начинаю смотреть на одногруппника.

- Перестань на меня смотреть, я что, статуя в музее? – я всхлипнула. Голос дрогнул. - Эй, ты чего? – Саша смотрел на меня с неподдельным испугом. Потом, резко повернувшись, поднялся со стула и начал что-то быстро говорить учителю. Я расслышала обрывки: Я… прошу прощения… медпункт… Ей плохо…. Все остальное заглушал застывший в горле ком, мешавший дышать. В висках стучало, перед глазами плыли черные точки.

Казалось, сейчас упаду. Единственное, что чувствовала отчетливо – это как чья-то большая, теплая ладонь крепко держала мою руку.

- Ты в порядке, – сказал Саша, смотря на меня. Куда-то меня потащил. Коридор был размыт слезами. Единственное, что я чувствовала — отчаяние.

- Так что случилось, неужели дело во Владе? – я лишь кивнула. – Игнор - самое страшное, что может сделать человек в отношениях.

В медпункте пахло лекарствами и чем-то еще, больничным и безрадостным. Меня уложили на кушетку, дали понюхать нашатырь. В голове немного прояснилось. Я села, оглядываясь. Саша сидел рядом, держа меня за руку. Его взгляд был полон сочувствия, но в нем читалось и что-то еще, непонятное, словно он сам что-то скрывал.

- Что он тебе сказал? – неожиданно спросил Саша, сжимая мою ладонь чуть сильнее.

- Ничего, – прошептала я, чувствуя, как снова наворачиваются слезы. – Он просто… перестал разговаривать. – Я не стала говорить о недоумении, о вранье или о секрете, который скрывала.

- Знаешь, – тихо произнес Саша, опуская глаза. – Иногда молчание говорит громче слов. Возможно, он просто не знал, как сказать тебе… что-то важное.

Его слова прозвучали как укор. Что-то важное? Что мог скрывать от меня Влад? И почему Саша, всегда такой тихий и незаметный, вдруг раскрылся? Интрига сгущалась, как и туман за окном, который, казалось, просачивался в мою душу, вселяя смутное предчувствие.

- Нет, тут скорее недопонимание и ложь, – на глаза снова наворачиваются слезы. И вдруг меня словно пронзило: Влад всегда был прямолинейным и скрытным. Он бы не стал молчать без причины. Значит, кто-то ему что-то сказал. Что-то, что заставило его отвернуться. И, скорей всего, этот кто-то сидит напротив меня.

– Ты думаешь, кто-то ему что-то сказал? – спросил он тихо, его голос был полон искреннего участия.

В голове сразу начали просачиваться прошлые события: кто, когда и где он был, кто с ним разговаривал и зачем ему это. В голове сразу промелькнули три личности. Миша. Насколько мне известно, они бывшие друзья. У него северный характер и хладнокровный взгляд на жизнь. Папа. Мало вероятно, но имеет место быть. Расчет и холодный взгляд на жизнь – в его вкусе. Только когда они успели увидеться? И… мама. Несмотря на то, что мать из нее никакая, а каждый пятый человек в ее подчинении, неудивительно, что она узнала, с кем и когда я встречалась или взаимодействовала. Смотрю на человека впереди себя, не знаю, стоит ли проверять.

- Саша, – сказала я холодным, безразличным голосом, – ответь честно, знаешь ли ты такую личность, как Подольскую Веру Сергеевну? – его выражение лица сказало все, что мне нужно. Думаю, что пора заканчивать. Веревки вить не входило в мои планы.

Он ухмыльнулся, опустив голову вниз. – Я не думал, что таким способом ты все узнаешь, – он хмыкнул. Он встал и подошел к окну, глядя на унылый пейзаж за стеклом. – Мне надо срочно позвонить… – безуспешная попытка сбежать от лап этого человека.

– Вы закончили? – раздался резкий голос из дверного проема. – Звиняй, Санёк, но свою девушку я забираю. – Я обернулась. На пороге стоял Влад. Его лицо было напряженным, глаза горели каким-то странным огнем. Он смотрел на Сашу с такой яростью, что я невольно отшатнулась.