Когда крошатся сердца

Глава 25. Осколки и шепот

Анна

Утро не предвещало беды. Солнце, еще робкое, пробивалось сквозь занавески, рисуя на полу золотистые полосы. Из окон, как обычно, доносилось жизнерадостное щебетание птиц, словно они не знали о существовании зимы и холода. А где-то вдалеке, на улице, раздавался мерный, чуть раздражающий скрежет лопаты ото льда – кто-то из соседей, видимо, решил начать день с борьбы с зимней стихией. За стенкой плачет сестра, и мама вот-вот ворвется с очередной нотацией.

СТОП. Плачет сестра? Вот только сестра живёт в другой части квартиры, и её плач никак не может напоминать мальчишеский вой. Тут-то мои глаза открылись, но вместо стены с красивыми золотисто-розовыми обоями я вижу серую, тусклую комнату.

Первое, что я почувствовала, был холод. Не тот приятный, бодрящий холод зимнего утра, а пронизывающий, липкий холод, который, казалось, проникал до самых костей. Я попыталась пошевелиться, но тело отозвалось тупой болью, словно я пролежала в одной позе целую вечность. Золотистые полосы солнца исчезли, сменившись тусклым, равномерным светом, который пробивался откуда-то сверху, через грязное, затянутое паутиной окно.

В голове более-менее проясняется: я что, переспала с ним? Медленно, будто в замедленной съемке, поворачиваюсь на спящего в кровати парня, но… его нет. В памяти проплывали обрывки брошенных фраз, чертовски возбуждающих стонов и головокружительный оргазм.

- Ч-е-е-е-е-рт… – я так и не выяснила, в каких мы отношениях. Да, пару раз он говорил мне, что начали встречаться.

Паника подкрадывалась. Сердце колотилось, как у загнанного зверька. Комната пропахла дешевым табаком и чем-то терпким, почти металлическим.

Каким образом мы из кабинета в университете перекатились в его квартиру?

Едва коснулась ручки, как услышала приглушенный смешок за спиной. Обернувшись, увидела в дверном проеме высокую фигуру.

- Куда-то собралась, куколка? – я подпрыгнула. В руке он держал кружку. – Или, может, хотела сбежать? – Влад гаденько улыбнулся.

- Ты, червь с гнилой душой, видеть тебя не хочу! – и, как обычно, не замечаю, как раню ближнего.

- Как обидно, – излишне по-актерски сказал Влад. – Опять ты ранила мне прямо в сердце. – Я посмотрела ему в глаза. Ложь.

- Ты когда-нибудь говоришь правду? – с упреком спросила я.

Он молчал пару секунд, потом положил свою кружку на стол и подошел ко мне.

- Хочешь правды? Хорошо. – он хмыкнул, по-змеиному оценивая меня. Я поежилась. – Хорошо. Первое впечатление о тебе было по-настоящему забавным. Странная и до боли красивая девушка пришла ко мне на свидание в лохмотьях и с вороньим гнездом на голове. И я подумал, что за путану ко мне подослала тетя.

Путану. Из глаз потекли слезы, к горлу подступил комок. Он назвал меня шлюхой! Козел! Как же сильно он поменялся. Из милого мальчика превратился в чудовище.

- Потом после я решил выпустить пар и соблазнить соседку по парте, которая назвала меня червём. И знаешь, это было на удивление забавным – смотреть, как ты пытаешься сопротивляться, – он смотрел с сожалением. Жалел меня?

- После я захотел приручить тебя, сломать и вытереть об тебя ноги.

Хотел вытереть. Так вот как это теперь называется.

- И сейчас, – он замолчал, его глаза потемнели. – Ты в моей постели, все еще красивая и желанная. И я понимаю, что пропал. Ты запала мне в душу, как колючка в пятку. И теперь я не знаю, что с тобой делать. И единственный выход – это искать иголку в стоге сена, а найду я ее через… – он замялся, – бесконечность.

Я молчала, вглядываясь в его лицо, словно пытаясь прочесть между строк то, что он не решался сказать. Бесконечность… Это слово оглушило сильнее, чем признание в желании.

- Ты сам создал этот стог, – прошептала я, чувствуя, как ком подступает к горлу.

Он отвернулся, подошел к окну, за которым мерцали огни только начатого расцветать ночного города. Холодный свет очерчивал его сильный профиль, но не мог скрыть смятения. Он проигнорировал мои слова так же, как и эту ночь.

- Око за око, маленький, бесящий чертёнок. – Видимо, увидел капельку, что медленно скатывалась по моей щеке.

– Ну, Ань, что ты хотела от меня еще услышать?

Око за око? Так это он специально?

Влад приблизился, и я почувствовала его дыхание на своей коже. Он протянул руку, словно хотел коснуться моего лица, но я отдернула голову.

- Не трогай меня, — выдохнула я, пытаясь собрать разбитые осколки собственного достоинства. – Я хочу побыть одна.

Он усмехнулся и хмыкнул:

- Ты боишься, поэтому убегаешь. Ты думаешь, я не боюсь? Боюсь потерять тебя, хотя сам же и толкаю прочь. – Его голос стал мягче, почти уязвимым.

Я посмотрела на него, и впервые за всё это время увидела не холодного циника, а человека, запутавшегося в собственных чувствах. Но было ли мне это нужно? Стоило ли верить словам, которые так легко превращались в ядовитые стрелы?

- Почему ты так со мной? — спросила я, голос дрожал. – Почему не можешь просто быть честным? – Он опустил глаза.

- Потому что боюсь. Бояться быть слабым — это мой способ выживать. Но с тобой всё иначе. Ты — моя слабость и моя сила одновременно».

В этот момент я поняла, что между нами не просто игра в чувства, а настоящая битва за право быть собой. И если мы хотим что-то сохранить, нам придется перестать прятаться за масками и начать говорить правду — даже если она будет болезненной.

Владислав

Это было сложно – рассказывать историю, которую прятал в глубинах своего ада. И, словно отрезав что-то, железным по моему сердцу, рассказал всё, что тогда говорил отец моей матери.

Слова отца моей матери стали той мрачной основой, на которой строилась моя жизнь. Они определили мой выбор, мои решения и, в конечном итоге, мою судьбу. И теперь, когда я стою на краю пропасти, оглядываясь назад, я понимаю, что вся эта история, рассказанная с тяжестью на сердце, была лишь прологом к настоящей трагедии. Трагедии, в которой я сыграл главную роль.