Когда майя были в зените

Тулум III, 1839

Постепенно древние руины освобождались от плена джунглей. Рабочие — особенно выходцы из местных племён — изумлялись каждой своей находке. Стивенс не успевал описывать обнаруженное ими, потому Хостон и Якинто присоединялись к нему во время недолгого послеобеденного отдыха или после ужина. К концу четвёртых суток после обнаружения поселения в первом ежедневнике Стивенса не осталось ни одной пустой страницы. Ничуть не меньшим объёмом проделанной работы мог похвастаться Кэзервуд: он целыми сутками работал с камерами-люцидами и прерывался только для того, чтобы пересесть в другое место и приняться за новую зарисовку.

На пятые сутки во второй половине дня произошёл несчастный случай, неприятный и радостный в равной степени для Кэзервуда и Стивенса.
Джон был занят осмотром массивного здания, очень похожего на первый найденный ими здесь храм, когда из еще не расчищенных джунглей с другого края древней каменной площади, послужившей им местом для лагеря, раздался невнятный шум, затем ругань, а следом — взволнованный голос Хостона.
— сэр Кэзервуд, сэр Стивенс! Скорее!
Джон торопливо спустился по ступеням постройки к Фредерику. Тот работал над акварельным рисунком местности, но оставил работу, как только услышал слугу.
Вместе они поспешили на зов.
— Сеньоры, он там один… — залепетали на смеси испанского и английского два краснокожих и один белый рабочий. — Кэрси пошёл сам…
— Что произошло? — оборвал их Кэзервуд и требовательным взглядом обвёл собравшихся. — Где Кэрси?
— Здесь, Фредерик, — позвал его Стивенс, сразу поспешивший к Хостону.

Камер-лакей сидел возле рабочего и промывал ему рану алкоголем.
— Я думал, это прочный выступ, а это оказалась табличка или еще что, — пробормотал Кэрси, их единственный чернокожий работник.
— Что здесь произошло? — повторил свой вопрос Кэзервуд теперь уже пострадавшему.

Рабочий откинулся на толстый ствол дерева, которое росло, почти стелясь по земле.
— Я хотел спилить его ветку, вон ту, — он указал кивком головы и окровавленной рукой вытер пот со лба, — решил опереться для устойчивости. Так кстати пришёлся этот камень. Я думал, он вделан в площадь, как колонны вделаны в полы. Ошибся. Он сломался у самой земли, а я рухнул и…
Кэрси развёл руками, указывая на кровоточащую рану в бедре.
Фредерик осмотрел повреждения и нахмурился.
— Ему нужно в город, Джон.
— Я заберу нескольких людей. Кто-то должен нести носилки с ним. Верхом ему не сесть.
Кэзервуд кивнул и поднял взгляд от раны к лицу рабочего.
Из рассеченной брови текла ярко-алая кровь, под ухом наливался синяк.
— Приложи мачете к ушибу, иначе будет опухоль. Забирайте необходимых вам людей, Джон. А мы посмотрим, что же это за стела такая. Хостон!

С помощью камер-лакея Кэзервуд поднял лежавший камень и попытался поставить, но вскоре оказалось, что это невозможно — совершенно неровная линия разлома, отделившая основную часть находки от её основания, не давала ей стоять. Они облокотили камень о ближайшее дерево.
Кэзервуд склонился над остатками нижней части стелы. Булыжники и крупная крошка
— Осколки. Большего здесь не найти.
Он повернулся к уцелевшей части и внимательно осмотрел. В центре была изображена фигура мужчины с множеством украшений на шее, руках и ногах. Обе ладони его были заняты неизвестными Фредерику предметами, один из них был отдалённо похож на початок кукурузы. Из одежды на мужчине был головной убор и юбка, известная Фредерику по описаниям испанских священников шестнадцатого-семнадцатого веков. Этот элемент одежды обычно назывался ими юбкой бога кукурузы.
Слева от живота фигуры были традиционные иероглифы.
— Это изображение божества, сэр?
Кэзервуд ещё раз внимательно осмотрел изображение и ответил:
— Возможно, Хостон. Но также это может быть вождь или король. Возможно, это какие-то символы власти. У него есть сандалии, видишь? У богов, насколько можно судить из записей прошлого, обуви практически никогда не было.

К беседовавшим подбежал Якинто. Заворожено посмотрел на найденную стелу и присел перед ней чуть позади мужчин.
— Сеньор Кэзервуд, сеньор Стивенс велел спросить вас, нужен ли я здесь или могу отправиться с несчастным Кэрси и самим сеньором Стивенсом?
Фредерик повернулся к юноше. Тот рассматривал находку, рассеянно почёсывая икры, которые местные, в отличие от европейцев, не прятали в плотные чулки. Сделав широкий шаг назад, Кэзервуд посмотрел на профиль Якинто и удовлетворённо кивнул сам себе: нос выгравированного в камне мужчины был удивительно схож с носом молодого человека.
— Он похож на те рисунки, что я нашел в храме. Но те смотрят прямо на тебя. А этот будто косится на тебя, и только. А ещё в храме рисунки босые.
— Вот и подтверждение, пожалуй, — кивнул Хостону Кэзервуд и снова посмотрел на юношу, — ты можешь отправиться с Джоном, если ты ему необходим.

Якинто широко улыбнулся и поднялся на ноги.
— Вы же не уйдёте дальше в лес, пока нас не будет, сеньор?
Фредерик рассмеялся:
— Мы не можем покинуть найденный город, не обследовав каждый его ярд. Ступай, Якинто, ещё успеешь налюбоваться строениями предков.

Стивенс отбыл с Якинто, Кэрси и шестью крепкими рабочими. С заходом солнца Кэзервуд велел Хостону распорядиться насчёт ужина, а сам, одевшись теплее и окружив себя масляными лампами, сел перед стелой. Почти сразу после обнаружения её перенесли в центр лагеря. Это, к сожалению Фредерика, привело к потере ещё небольшой её части.
Он взял небольшой походный мольберт, несколько карандашей и принялся зарисовывать находку, пока глубокие тени ночи не окутали местность и не спрятали тонкие линии гравировки.
За ужином рабочие из числа местных что-то обсуждали, прерывая друг друга и жестикулируя. Кэзервуд сидел в отдалении от них и решил, что отсутствие господ в непосредственной близости позволяла людям чувствовать себя свободнее, оттого сегодняшний ужин и был таким громким и эмоциональным. Он сделал небольшой перерыв в работе, распрямил плечи и размял затекшую шею, покрутив головой по сторонам, и заметил необычайно хмурого камер-лакея. Фредерик оставил мольберт с наброском и поднялся на ноги.
— Хостон, ты закончил с трапезой?
— Почти, сэр.
— Не торопись, я подожду.