Когда майя были в зените

Киригуа I, 1840

Доктор Чиро Товар был нанят как нельзя кстати. Во время длительного сплава по Мотагуа Хостон, Кэрси и ещё двое белых рабочих заразились болотной лихорадкой. Помогать врачу и править лодку с заражёнными взялся Кэзервуд как единственный, переболевший ранее.
— Вам, господа, исключительно повезло болеть в наш просвещенный век открытия хинина! — приговаривал неунывающий доктор, проводя осмотр пациентов.
— Позвольте заметить, — нечетко проговорил температурящий меньше остальных Хостон, — везение служит слабым утешением при нашем самочувствии.

Путешествие по реке длилось немногим больше недели, и, несмотря на то, что на берег пациенты сошли выздоровевшими, доктор Товар настоял ещё на неделе отдыха, покоя и наблюдений. Кэзервуд распорядился разбить лагерь, взял с собой Якинто и Пакаля и отправился разведать местность: мулат-гватемалец, у которого топографист приобрёл лодки, сообщал о многих землевладениях в бассейне реки. Одним из таких был и Киригуа, но работники причала предупредили экспедицию, что в это время года безопаснее сойти на берег у Патеги и до искомого пункта добраться по суше.

До Киригуа добрались на двенадцатые сутки после окончания сплава. У ворот поместья их встретили трое мужчин.
— Мистер Кэзервуд! Рад вас приветствовать! Позвольте представить вам нынешних владельцев этих земель — Альмодоро и Альварес Пайес.
Двое очень загорелых испанцев средних лет сдержанно кивнули в знак приветствия и старший из них произнёс:
— Позвольте предоставить вам и вашим слугам, сеньор Кэзервуд, наши территории.
— Благодарю, господа.
Хостон остался с врачом и десятью рабочими осматривать предоставленный им пеон. Фредерик расположился с хозяевами и старым другом их отца в затенённой фруктовыми деревьями беседке.
— Должен признаться, Карлос, ваше письмо меня заинтриговало. Ваш отец, господа, рассказывал, какого рода руины остались вам в наследство?
— Ему они не были интересны, мистер Кэзервуд, — отпил крепкий кофе один из братьев. — Мы же хотели бы, чтобы их осмотрел толковый специалист.
— Мы хотим развить здесь кофейную плантацию, но нужно убедиться, что мы случайным образом не избавились от чего-то ценного.
Фредерик поджал губы.
— Да, если вы подтвердите оригинальность и ценность находок, мы свяжемся с музеями или коллекционерами.
— Кофейная плантация — дело расходное и хлопотное, — закончили оба брата и довольно рассмеялись.
— Мы заплатим вам в любом случае, Кэзервуд, — поспешил успокоить его Мейни. — Даже если мы пригласили вас сюда ради кучи сваленных камней и детских рисунков на кирпичиках.

После обеда Фредерик направился к пеону рабочих.
— Сеньор Кэзервуд выглядит мрачным, как дождевая туча, — Якинто заметил его первым.
— Смею заметить, сэр, мальчик выразился исключительно точно, — из глубины постройки вышел Хостон.
— Устал, — отмахнулся раздражённый разговорами за трапезой Кэзервуд. — Как ваши дела здесь? Всем хватило места?
— В целом, да, сэр.
— Доктор Товар не возмущен условиями, выпавшими ему?
Хостон покачал головой.
— Хорошо. Но я, пожалуй, всё равно поговорю с ним. Якинто, пригласи врача, будь добр.
Фредерик полагал, что врачу выделят отдельную комнату. Всё-таки доктор — не простой рабочий. Однако за обедом он понял, что ошибся в своих ожиданиях. Братья Пайес похвалили его за то, что он нанял врача, но услышав, что он метис, искренне удивились, как уважаемый англичанин может ему доверять. На резонное замечание о Карлосе, также являвшегося мулатом, испанцы только расхохотались. Уж он-то был наиболее близким к белым, ведь он получил образование в Англии! Кэзервуд уставился на Мейни, но у того на лице была лишь довольная улыбка.
— Сеньор?
— Доктор Товар, я хотел бы принести извинения вам за то, где вас расположили.
— Что вы, что вы, сеньор Кэзервуд! Пустое. В конце концов, мы же сюда прибыли не в пеоне сидеть.
— Хорошо сказано, — заметил топографист и пожал руку врачу.
Они здесь ради древних памятников археологии, а не землевладельцев.

Ночью прошёл небольшой дождь — редкий гость в Гватемале в это время. Утром небо было затянуто тучами, а к вечеру уже распогодилось. На следующий день было запланировано отправиться вглубь территорий, но короткий ранний ливень задержал их ещё на сутки. Вынужденный провести в безделии и праздной болтовне с Карлосом Мейни и наследниками Пайес почти весь день, Кэзервуд был и сам мрачен не меньше грозовой тучи. Его настроение улучшилось, только когда на четвёртые сутки они, наконец, отправились в поля.
Хостон седлал коней для хозяина, себя и врача, наотрез отказавшегося оставаться в пеоне и жаждавшего своими глазами посмотреть на руины. Кэзервуд в это время отдавал последние распоряжения:
— Никте, я хочу, чтобы к закату ужин и чай были готовы для мужчин. Кэрси, проверь, у всех ли есть мачете, кроме мальчиков. Пакаль, среди снаряжения должны быть топоры поменьше, дай нескольким рабочим. Здесь не такие дикие заросли, как в окрестностях Чемаша.
— Сеньор, — прикрыв рот рукой, невнятно спросил Августин, — зачем этим сеньорам так много мальчиков?
Кэзервуд проследил за взглядом служки. Действительно, Пайес брали с собой около десятка слуг, большая часть из которых были совсем детьми. Англичанин оседлал лошадь и подъехал к землевладельцам.
— Для поиска пасхальных яиц рано, не находите, господа? — он указал кивком на мальчишек.
— Мы слыхали, что в Египте в некоторых пирамидах находили до того узкие лазы, что только тощий ребёнок и может пробраться внутрь, — обнажая едва ли не все имевшиеся зубы в улыбке, ответил один из братьев.
— Но мы не в Египте, — раздраженно парировал Фредерик. — И местные храмы-пирамиды имеют достаточно широкие арки.
— Откуда у вас такие сведения, Кэзервуд? — легко запрыгнул на коня Карлос, едва не зашибив ногой придерживавшего за поводья скакуна мальца.
— Несколько месяцев назад я и господин посол нашли два таких храма среди прочих древних построек. Смею полагать, то был не самый захолустный город в прошлом.
— Да будет вам рассказывать! — захохотали Пайес и Мейни и тронули лошадей. — Прям так и город?
— Уверен в этом так же твёрдо, как и в том, что меня зовут Фредерик.
— Не знаю-не знаю, Кэзервуд, никто из здесь собравшихся бумаг о вашем рождении не видел! — засмеялся ещё громче Мейни, раскатистым басом заглушая вторивших ему землевладельцев.
— Помилуй боже, — едва различимо в этом шуме пробормотал Хостон, ехавший чуть позади хозяина, — да убоятся наши рабочие духа глупости так же, как убоялись они духов предков.