Когда мой мир стал цифрой

12

До встречи с Юри моя жизнь была… обычной. Не скучной, нет, просто обычной. Я работал дизайнером в небольшой студии в Сеуле. Работа нравилась – создавать что-то новое, видеть, как идеи воплощаются в реальность, видеть, как мой дизайн влияет на чей-то день. Конечно, были и дедлайны, и капризные клиенты, и бессонные ночи за графическим планшетом. Но это всё было частью игры, тем, что заставляло меня чувствовать себя живым, нужным.

У меня не было грандиозных планов. Я не мечтал стать миллионером или изменить мир. Я хотел открыть свою собственную студию, небольшую, уютную, где я мог бы свободно творить. Хотел путешествовать – с фотоаппаратом наперевес, ловить моменты, лица, эмоции. Я верил, что красота есть во всём, и моя цель была её увидеть и показать другим.

Мой круг общения был довольно узким, но надёжным. Пара друзей со студенческих лет, с которыми мы раз в неделю собирались выпить пива и поговорить о жизни. Семья – тётя, крёстная мать, которая всегда была рядом после смерти моих родителей в раннем детстве. Она была для меня опорой, и я к ней очень привязан. Вот почему я и оказался тогда в больнице.

Я не жаловался на здоровье. Занимался спортом, регулярно проходил чек-апы. Когда доктор Сон – Юри, как я теперь знаю – так настойчиво предложила мне пройти обследование, я был озадачен. Я ведь пришел навестить тётю, а не лечиться самому. Но что-то в её глазах, в её необычайно серьёзном тоне меня убедило. Она была… другой. Не такой, как другие врачи. Более… напряжённой, что ли. Но её настойчивость, казалось, исходила не от профессиональной обязанности, а от чего-то личного.

Когда мне поставили диагноз, я был в шоке. Это было как удар под дых. Как? Откуда? Я ведь чувствовал себя прекрасно! Если бы не она, я бы никогда не узнал, что внутри меня скрывается эта угроза. Я был ей по-настоящему благодарен. Моя спасительница. Мне казалось, что она и правда вытащила меня из лап смерти. И это чувство благодарности очень быстро переросло в что-то большее.

В больнице она была рядом. Всегда. Заходила в палату, проверяла, интересовалась. Я видел, что она уставала, что у неё были и другие пациенты, но она словно выделяла меня среди них. Её взгляд всегда был на мне. Я понял, что она мне небезразлична. И чем дольше я лежал в той палате, тем сильнее моё детское воспоминание о ней, о той яркой, смешливой девчонке с длинными распущенными волосами, накладывалось на её нынешний образ. Строгая, собранная, но с глазами, в которых так много скопилось.

Я заметил её гиперопеку. Её попытки удержать меня в больнице. Сначала это было приятно – чувствовать, что о тебе так заботятся. Но потом стало… давить.

-Ещё обследование, Доён.

-Давайте понаблюдаем за этими показателями.- Я видел, как выписывают других пациентов, которые были гораздо тяжелее. Но она находила всё новые и новые предлоги. Я чувствовал, что она боится отпускать меня. Не понимал почему, но ощущал это.

Когда я всё же выписался, я пошёл на свидание с ней, потому что чувствовал себя настоящим должником. Это она настояла на моём обследовании. Это она спасла мне жизнь. Я хотел отблагодарить её, показать, что ценю её заботу. И, признаюсь, я хотел продолжить с ней общаться. Та прежняя Юри, из моего детства, всегда была для меня чем-то светлым. И нынешняя, хоть и стала серьёзнее, всё равно притягивала. Её внутренняя сила, её странная тревожность – всё это меня завораживало.

Я заметил, что она очень внимательна к моим привычкам. Она спрашивала о моих маршрутах, о моей работе. Я думал, что это проявление заботы новой девушки. Ну, знаешь, как бывает – “где ты, с кем ты, с тобой всё в порядке?”. Многие девушки так себя ведут, это нормально для начала отношений. Но у Юри это было… слишком. Ей, кажется, нужно было знать каждый мой шаг. Если я говорил, что иду в спортзал, она могла невзначай спросить: “Ты там случайно не будешь боксерским грушей работать? Это же опасно”. Или: “Будь осторожен, там на перекрёстке новый грузовик поставили, они плохо тормозят”. Откуда она могла это знать?

Сначала это было мило. Потом – странно. Потом – слегка раздражало. Она словно вечно ждала, что со мной что-то случится. Я человек, склонный к анализу, и я начал замечать шаблон. Её вопросы, её настойчивые советы – они всегда имели под собой какую-то скрытую причину. Будто она всегда знала, где ждёт опасность, хотя я её не видел.

Как в тот вечер. Её паника, когда я предложил свернуть на другую улицу. Я думал, она просто устала. Или не любит сюрпризы. Но тот её крик, её рывок, когда она бросилась на меня, чтобы оттолкнуть… Это было не просто “осторожно”, это был отчаянный, животный страх. Я видел выражение её глаз – такой паники я не видел ни у кого. И сразу после этого грузовик.

Я лежал на земле, ошеломлённый. Я до сих пор не могу понять, как она его предвидела. Это было слишком быстро, слишком внезапно. Мы стояли на пустой улице. И вдруг – огромный грузовик, который пронёсся в миллиметрах от меня. Её реакция была… нечеловеческой. Словно она знала. Знала заранее.

Я, конечно, благодарен ей. Она спасла меня. Второй раз. Я чувствовал себя её должником, что мне не нравилось. Я не люблю быть в долгу. Каждый раз, когда она делала что-то подобное, она словно вешала на меня новую медаль “спасения”, и я не знал, как её снять. Её забота была удушающей.

Я люблю Юри. Она умная, красивая, невероятно сильная. Когда она улыбается, мой мир наполняется светом. Рядом с ней я чувствую себя защищённым, как ни с кем другим. Она словно видит меня насквозь. Невероятно глубокий человек. Я чувствую, что она носит в себе какую-то огромную боль, но она никогда не говорит о ней. Она закрыта. И я уважаю это. Я верю, что когда-то она мне откроется полностью.