Когда мой мир стал цифрой

23

Моя квартира, обычно стерильная и практически незаселённая, теперь стала своего рода штабом. Лабораторией душ, как это назвал Джин-У, не без своей обычной мрачной иронии. Он почти переехал ко мне, конечно, кроме тех ночей, когда у меня оставался Доён. Не потому, что хотел. А потому, что мы оба понимали: для систематической работы необходимо постоянное взаимодействие. Его жилище было слишком далеко от больницы, слишком отрезано от мира. Моё же, хоть и было аскетичным, но находилось в центре событий.

Первые дни были сущим адом. Два полярных характера. Я - дисциплинированная, организованная, с выработанной годами привычкой скрывать свои эмоции. Он - хаотичный, циничный, пропитанный отчаянием, который выплёскивал своё горе и сарказм на всё вокруг. Он с трудом вставал по утрам, предпочитал общаться через закрытые двери, а его привычки потребления рамена и соджу никак не соответствовали моим представлениям о здоровом образе жизни. Но он работал. Работал одержимо.

Мы начали с его старых архивов. Множество тетрадей, блокнотов, обрывков бумаги, которые он собирал годами, лежа в своей квартире. Записи, сделанные дрожащей рукой, были хаотичны, но наполнены невероятными деталями: время наблюдения, примерное описание человека, его поведение, колебания цифры. За годы своей изоляции он, сам того не осознавая, собрал огромное количество подозрительных совпадений и нелогичных изменений цифр. Это был золотой рудник.

-Вот, смотри. - его палец с чернильным пятном ткнул в строку. -Март, два года назад. Мужчина, около сорока, в парке. Его цифра 1 200 000. Встретился с дочерью, которую не видел лет десять. Цифра дочери, 5 000 000. Они обнялись. Ему стало лучше. Ей стало хуже.

-На сколько? - мой мозг уже рисовал графики.

-Его выросла. На двести тысяч. Её упала. На восемьдесят тысяч. В его голосе промелькнуло удивление, словно он сам только сейчас осознал масштабность своих старых заметок.

Мы классифицировали. Делили на категории. “Эмоциональные связи”, “генетические связи”, “случайные связи”. Выделяли триггеры - события, которые вызывали резкое изменение цифры. Мои наблюдения из больницы дополнили его хаотичные записи. Я приносила истории болезней (конечно, законспирированные до неузнаваемости), рассказывала о пациентах, об их семьях, об их диагнозах и, что самое главное, об изменении их цифр.

-Значит, если у близкого родственника раковая опухоль, его цифра может влиять на родных? - Джин-У прищурился, глядя на экран ноутбука, пытаясь найти параллели в своих файлах. - Но, по твоей теории, Доён был болен, но его цифра не падала от этого. Она просела только после того, как я её обнаружила. Почему?»

-Возможно, знание об угрозе - это триггер. - предположила я, вспоминая себя. -Или принятие этой угрозы. Доён не знал. Его тело болело, но его сознание было свободным. А вот когда он узнал…

Мы работали часами. Проецировали данные на большие электронные доски, которые он притащил в мою квартиру, словно со склада какого-то гениального, но странного изобретателя. Его мозги работали как суперкомпьютер. Он видел взаимосвязи там, где я видела лишь хаотичный набор цифр. Он создавал сложные алгоритмы, пытаясь выявить скрытые шаблоны.

Я была поражена его интеллектом. Он был не просто сломленным нытиком, как я думала. Он был гением. Его аналитический ум превосходил мой, а его годы затворничества, вместо того чтобы полностью разрушить его, позволили ему культивировать эту способность к поиску скрытых смыслов. Только теперь эта способность была направлена не на предсказание собственной скорой смерти, а на понимание.

Иногда мы спорили. До хрипоты. Он отрицал саму возможность изменения судьбы. Говорил о временном выигрыше. Я настаивала на изменении траектории.

-Ты говоришь о возможности повлиять на космический порядок, Юри! Ты слышишь себя? - его голос был полон сарказма. - Мы - просто муравьи, которые видят конец тоннеля. Но тоннель всё равно приведёт к нолику!

-Но если мы видим этот конец, Джин-У, может, мы можем… выбрать другой тоннель? - возражала я, и каждый раз, когда он сомневался, я вспоминала Доёна. Его цифра 27 000. Она медленно, но верно уменьшалась. Но она была. Он жил.

Я наблюдала за ним. За Джин-У. За его цифрой 110 000. Пока он был поглощён работой, пока его разум был занят чем-то, что выходило за рамки собственного отчаяния, его цифра оставалась стабильной. Даже чуть выросла за это время. Для человека, который годами жил в полумраке, это было чудом. Он оживал. На наших глазах.

Моя первоначальная цель - спасти Доёна - теперь приобрела новую грань. Я чувствовала ответственность за Джин-У. За этот проблеск надежды, который я зажгла в его душе.

Доён. Его присутствие в моей жизни стало моим главным источником данных, но и моим главным испытанием. Я не могла позволить ему знать о Джин-У. О наших исследованиях. О его настоящей цифре. Это было слишком опасно.

Я научилась отпускать контроль, чтобы позволить ему жить. И теперь я должна была снова взять контроль - над информацией, над собой - чтобы защитить его от того знания, которое могло его сломить.

-Доён, ты такой талантливый, тебе нужно показать свои фотографии всему Сеулу!- - говорила я, пытаясь найти новые способы для его самореализации. Мы активно посещали городские выставки, я знакомила его со своими друзьями. Я создавала для него новые возможности, новые источники смысла, которые, я надеялась, смогут поднять его цифру.

А по ночам мы с Джин-У углублялись в свои исследования. Однажды он наткнулся на странную закономерность.