Когда на могиле взойдут герберы

Глава вторая. Маг-алхимик Мирра Ликора

Со дня смерти Эрва прошла неделя. Я никуда не уехала по двум причинам: отсутствие денег и желание докопаться до истины. На моих руках умер один из самых сильных студентов института, староста и президент студсовета, а мне пытаются доказать, что всё произошедшее с нами — лишь несчастный случай! В этот бред я не верила ни секунды. 

С чего вдруг нас отправили именно в заблудший город? Не слишком ли жирно для двух ещё даже не четверокурсников? К тому же, почему виверн, которого мы должны были сковать, оказался устойчив к магии? Их выращивают в специальных резервациях, и держат впроголодь именно для того, что бы их природная устойчивость к магии исчезла. А нам достался вполне себе сытый, если не сказать — жирный, ящер. Мы ведь и без колодца могли не выбраться обратно, виверны жрут всё, до чего могут дотянуться их клыки. А с учетом того, что шеи у них длиные — достать они могут далеко. Ну и в довесок... Колодец из обсидиана — такого на экзаменах быть вообще не должно! Мы же маги, так кто додумался выбрать именно этот город? 

Идей у меня не было. Совершенно непонятно, кому могла бы быть выгодна смерть двух студентов. Мы с Эрвом дружили с первого курса, но никогда не отличались ничем особенным, кроме, разве что, успеваемости. Он был лучшим в потоке, я — размеренно дышала другу в затылок, иногда обходя его на поворотах. В такой заядлой борьбе мы провели два с половиной года, как раз до того рокового дня, когда лишь случайность решила наши судьбы.

Зима вступила в свои права два дня назад, и по ночам улицу уже припыляло легким снегом. В общагах становилось все холоднее, но когда это общага магического универа, на такие мелочи, как холод, никто не обращает внимания. В конце концов, почти каждый метаморф-второкурсник уже мог наколдовать себе в комнату небольшой камин, а парочка драконов делилась своим пламенем по сходной цене. Из-за таких вот, умеющих, студентов, внутренняя стена общаги была истыкана грибами-трубами от многочисленных каминов. К счастью, драконье пламя не дымит, поэтому уже которое десятилетие многочисленные ученики института скрывали свои неуставные действия. В конце концов, администрация могла бы и выделить денег на ремонт жилых корпусов, поэтому мы не чувствовали за собой особой вины.

На следующий день после отправки тела Эрва, которое всё-таки решили переправить его семье порталом, в столицу прибыли дядя Эрва и его кузен. Я их не знала, но цели у нас явно были общие: разобраться в произошедшем. И пусть я продолжала по ночам просыпаться от собственного крика, а пустое место рядом с собой заставляло смаргивать постоянно наворачивающиеся слезы, мне было необходимо узнать, как так вышло, что двух студентов отправили, фактически, на смерть вместо экзамена.

Из деканата меня выгнали, стоило мне только заикнуться о тревожащем меня вопросе. Никто не хотел слушать, и это только подтвердило мои догадки: Эрв не был случайной жертвой. Ведь даже наша секретарь, болтушка-хохотушка, любительница сбора всяческих сплетен, лишь хмуро отмахнулась от меня, пробурчала что-то вроде "Успокойтесь, госпожа Ликора, вы слишком потрясены смертью друга" — и захлопнула дверь учебной части перед моим носом. Именно после недолгого, но вполне емкого разговора с секретарём, я пообещала сама себе: ни за что не сдамся. Отправлю на плаху каждого, кто будет хоть немного причастен к смерти Эрва. 

После приезда родственников друга стало полегче. Мне, наконец, перестало казаться, что я схожу с ума и сама себя накручиваю: и дядя, и кузен моего друга поддержали меня в моих подозрениях. Господин Тамал, заменивший рву отца, оказался стареющий мужчиной с уже выбеленными сединой висками и небольшим брюшком, выпирающим за край штанов. Ничего особенного, кроме глаз. Глаза Тамала-старшего оказались небесно-голубого оттенка, практически такого же, как потолки в больничном крыле. Это навеяло воспоминания о первом дне после экзамена, и всю нашу с ним первую встречу я едва сдерживала слёзы отчаянья. Крепиться стало намного проще, стоило мне услышать:

 — Я уверен, мой племянник умер не случайно.

В ту секунду с моей души словно свалился камень, и даже захотелось поискать под ногами, не валяется ли там что-то вроде тяжеленной наковальни. 

***

Обнаружить декана некромантов, сидящим на кровати в собственной комнате — сомнительное удовольствие. Особенно если учесть, что все комнаты, теоретически, защищены от вторжения посторонних...

  —Госпожа Ликора, добрый вечер. 

В голосе некроманта явно слышалась насмешка: время давно перевалило за полночь, и я, по всем правилам, должна была находиться в корпусе ещё четыре часа назад. Однако, каждый проживающий здесь студент знал, что окно в туалете на первом этаже всегда открыто. За этим тщательно следили буквально все живущие здесь — рука руку моет и всё такое. На моей памяти это окно трижды закладывали, два десятка раз зачаровывали и семь раз выставляли вахту у подоконника — бесполезно. Студенты, жаждущие ночных прогулок, способны развалить любую стену и любые чары. А вахта просто подкупалась. 

Я могла бы сыграть дурочку и притвориться, что только что вернулась от кого-нибудь из подружек, не будь на мне плаща и ботинок, заляпанных дорожной грязью. Я остановилась у двери и покаянно склонила голову в ожидании нотаций. На расправу профессор Маллумо был скор, и отличался особо изощренными способами наказания. Надеяться на то, что меня простят, не приходилось.

 — Что же вы, у себя дома, и в дверях застыли? — в голосе преподавателя слышалась неподдельная насмешка. Меня передернуло.

 — Доброй ночи, профессор Маллумо. 

На негнущихся ногах я прошла в комнату и сняла плащ. Наказание наказанием, а эмоций своих я ему не покажу, перетопчется, старый упыряка. 

Насчёт упыря я, к слову, не соврала и не приукрасила. Деканом некромантов, как ни иронично, был древний вампир Влад Маллумо. Говорят, он застал даже времена, когда в фундамент нашего института заложили первый камень... А было это, дай боги памяти, лет эдак восемьсот назад. Короче, этот мужчина, теоретически, мог являться предком чуть ли не половине населения города. Хорошо, что я не местная... Такого дедушку и врагу не пожелаешь.