Когда на небо взойдёт кровавая луна

2.

Снова с головой, бесконечный вздох,
Вроде бы живой, вроде бы не сдох.
Так здравствуй новый безобразный мир,
В пламени утрат, каждый новый миг,
Словно в первый и последний раз.
 

©Порнофильмы
 

***
 

В отражении зеркала он видел уже не себя, а какого-то другого парня, с мертвецко-бледной кожей и до жути усталыми глазами, которые уже не выражали радости и не было в них прежних смешинок. Они показывали всю его внутреннюю пустоту и равнодушность к этому бренному миру. Все эти бессонные ночи, которые Андрей провёл в глубоких раздумьях не прошли даром — под глазами образовались черные круги. 
 

С обычной угрюмой физиономией парень отошел от зеркала и принялся высушивать пепельные волосы полотенцем.
 

— Андрей, — позвал парня отец. — понимаю, ты не выспался, но скоро в школу. Уж отучись этот последний год, и постарайся не опаздывать!
 

Голос отца звучал строго и слегка раздражённо, но Андрей знал, что он так выражает своё беспокойство. Скрывать свои эмоции за злостью знакомо и ему тоже. 
 

— Конечно, — ответил он.
 

Не до конца высушив волосы, он принялся натягивать школьную форму на всё еще красное от душа тело. Одежда неприятно липла и не хотела надеваться. 
 

— Да чёрт возьми! — рыкнул Андрей, раздражённо сопя.

— Не психуй, еда на столе. Первый урок ровно в 8:30! Смотри, не опоздай! — крякнул отец надевая куртку с дурацким названием на спине «Superman». Но, видимо, отцу плевать на нее также, как плевать Андрею на учёбу.

— Да, отец, — прошептал Андрей, когда отец вышел из дома и завёл машину. Вскоре, рык автомобиля удалился, а школьная форма наконец-то оказалась на своем хозяине.

Пройдя на кухню он обнаружил худо-бедно приготовленные макароны, да и то недоваренные. Их обычный завтрак, обед, полдник и ужин, естественно.

Отец говорил, если бы была жива мама, то всё было бы по-другому. Андрей не помнил почти ее, она умерла, когда ему было от силы три годика. Он помнит только, что она забирала его из садика и на прощанье всегда целовала его в лоб. Помнит, что она постоянно бормотала себе под нос какую-то песню, улыбаясь уголками губ.

И вот в один такой обычный будничный день она не пришла...

— Что с ней случилось?! — не выдержал когда-то четырнадцатилетний Андрей. — Почему ты всё время отмалчиваешься?! Разве я уже не вырос, чтобы знать правду? Как она умерла, отец?..

— Тебе необязательно это знать сейчас, — отрезал он, делая ударение на слово "сейчас". — Ты обязательно об этом узнаешь, но...

— Чуть попозже... — вздохнул парень. — Когда наступит это " попозже"?! Понимаю, ты любил ее, она была твоей женой! Но она была и моей мамой! Я хоть и помню ее смутно, но помню! Почему ты мне не рассказываешь?!

Андрей знал, что она умерла не сама. Он чувствовал, что ее маму убили. Убили...
Обессилив, он упал на коленки.

— Захлопнись, — холодно ответил отец. — Не вздумай реветь! Мы повторяли этот разговор, скоро ты сам всё узнаешь.

Так закончился этот разговор, как и все, впрочем, остальные. Со смерти матери, отец не с кем не сблизился.

— Я больше не смогу никому доверять, — отвечал он на немой вопрос Андрея.

— Чёрт, — выдохнул Алексеев, садясь за стол. Воткнув на вилку пару жестких макаронов он попробовал их пожевать, но в итоге, решив, что купит что-то по пути в школу, он выбросил их в урну.

Любой прохожий в Омске смотрел на него всегда как-то косо. Это парень замечал и так, и боковым зрением. Детство, которое еще играло в андреевской заднице, хотело чтобы парень показал прохожим язык, но Андрей сдерживался.

Только в этом городишке, куда недавно переехали Андрей с отцом, с странным названием, что-то не так – заметил Андрей. Никто на него плохо не смотрел, все были заняты своими делами. Это его устроило, ведь всяко лучше когда тебя не замечают, нежели смотрят с укором, зло сверкая глазами.

А может, это всё ему казалось.

— Я схожу с ума, — удивился он своим мыслям, шагая к его новой школе, которая находилась недалеко от его дома.

Капюшон по привычке был накинут на голову, скрывая его глаза от этого мира. Да, еще одна его привычка – прятать глаза.

Ведь если не видеть никого, создаётся ощущение, что и тебя никто не видит, разве не так?

Но было одно "но"! Нужно было привыкать к своим одноклассникам, и ждать пока они привыкнут к тебе, а это не совсем приятно. Сейчас... они тоже будут смотреть косо.

— Дурацкий отец, надо же было нам переезжать! — не выдержал он, пнув банку от Кока-Колы, а потом подойдя поднял и выбросил в ближайшую урну.

Андрей Алексеев знал наперед, что в классе с ним никто не будет общаться. Даже не подойдет, ведь именно внешность играет главную роль. А он похож на усталого от жизни вампира в черных шмотках.

В прошлой школе школьной формы не было, была свободная одежда, так что никто ему не запрещал приходить в черных худи и натягивать капюшон по самые глаза.

Сейчас же, парень, который не привык к рубашкам, всё время поправлял себе воротник и галстук  и чувствовал себя весьма неуютно.

— Господи! — в сердцах рыкнул он и сорвал с себя дурацкий галстук и верхнюю пуговицу за компанию (правда, совершенно случайно).

— Психопат какой-то, — услышал он сзади шёпот, но не обернулся. Себе дороже, и так чувствует себя не в своей тарелке.

Иметь удивительную способность – равнодушное лицо, очень круто. Но ведь не думал Андрей, что в этом городе ничего не получится!
Сильно чесался левый глаз, рубашка неудобная, шуршание куртки, да и портфель, который был туго набит учебниками. Погода тоже оставляла желать лучшего, -27 тоже не шутки.

Когда до школы оставалось пару метров, он неожиданно замер.

«А что если... Нет! Ничего не если!»