Когда наступает зима

6

Неожиданно рассказ Анны прервал звонок на ее телефоне. Она рассеянно стала искать его по карманам джинсов, а оказалось, что он в сумке.

- Алло?.. Да, привет. Куда? А, ну, конечно. Подожди, я скоро.

Я поняла, что ей пора.

- Мы сможем увидеться завтра?

Она подумала немного.

- Да, хорошо. На этом же месте, в одиннадцать часов. Идет?

- Идет!

Я приехала домой с каким-то трепещущим чувством в груди. Постоянно улыбалась и прокручивала в голове моменты рассказа Анны. Уже додумала, что бы могло случиться.

Потом села за компьютер, открыла Word и, напрягшись, стала думать.

Но название никак не приходило в голову.

Да и ни одна строчка не приходила в голову.

Рассказ был не целым, только маленькое начало, никакой развязки.

Я легла в кровать, подперла макушку ладонями и зевнула.

- Странно… а что случилось потом? Не похоже на счастливую историю… Обычно счастливые истории не ведают. Что же случилось? Не дай Бог он какой-нибудь больной… Или изменит ей… или… или…

За каждым «или» следовало новое. Я напридумала себе массу возможных вариантов конца. Будь то «хэппи-энд» или «бэд энд».

И вскоре благополучно уснула.

Меня разбудил громкий звонок на телефоне. С трудом открыв глаза и нащупав на тумбочке телефон, я взяла его и с сонной хрипотцой ответила:

- Я слушаю…

- Лен? Лена, ты спишь?

- Благодаря тебе, Олег, уже нет.

- Ты как себя чувствуешь?

- Вполне себе, - я приподнялась в кровати, оглянулась вокруг и подумала, что, должно быть, уже полдень, раз так светит в окно. – Сколько время?

- Десять.

- Десять?! О Боже, я же опаздываю!

- Куда?! Лена, куда?

- Прости, Олег, мне пора на встречу.

- На какую еще встречу?!

- Олег, прости. Я тебе позвоню. Потом.

- Ле…

Мы встретились на том же месте. Это был парк возле Эрмитажа.

Она сидела на лавочке и кормила булкой голубей.

- Привет, - я помахала ей рукой.

- Доброе, - она улыбалась.

- Я опоздала на… десять минут.

- Пробки?

- Проспала, - призналась я, опускаясь рядом с ней.

- Ясно… А я не люблю долго спать. Так… на чем мы остановились?

Мы встречались с ним около года. Учились, сдавали экзамены, плакали из-за результатов, а потом встречались после занятий, гуляли, радовались, мечтали… Мне так никогда еще не было хорошо с кем-то. Так хорошо. Маме я говорила о нем, она была не против, но не горела желанием познакомиться. Наверное, она все думала, что это обычное увлечение, которое никогда не перерастет в нечто большее.

У Кости, как я узнала, родители жили во Пскове, сам он переехал сюда, чтобы учиться. И я все больше корила его за то, что он сам отпустил свою мечту стать актером куда-то в воздух. Когда он расстраивался, я просила прощение и давала слово не поднимать вопрос об этом.

Помню, как мне тяжело далась политология. Целыми днями и ночами я учила, но провалила зачёты. Тогда Костя решил мне помочь.

- В политологии не все так сложно. Может, запутано. Но не сложно. Я тебя поднатаскаю.

И тогда он пригласил меня на свою квартиру. Чтобы ее снять, родители отдали все свои накопления, специально предназначенные для его блага. Они у него не богачи были, но щедрые, да и безумно любили своего сына, гордость и драгоценность их жизни.

В ней было очень уютно и достаточно просторно для одного человека. Кухня и спальня, ванная. По-моему, замечательно. Лучше и быть не может.

Я ходила к нему заниматься неделю. На вторую неделю я пришла вечером, потому что мне пришлось задержаться на занятиях.

- Привет, - он встретил меня у подъезда. – Как, готова?

- Конечно.

Мы сидели на кровати. Я зубрила правоведение, а он смотрел на меня. Я чувствовала его учащенное, тяжелое дыхание на своем виске. В комнате горела только ночная лампа. Я читала, но не понимала, что делаю. У меня сосало под ложечкой от его близости. Тогда я не понимала, что это значит.

Но это значило, что пора.

- Ведения ГосДумы…

- Молодец, ты много выучила, - прошептал он, касаясь губами до моего виска и спускаясь вниз, по щеке, к шее. – Молодец…

- Кость…

Я пыталась отпрянуть или уклониться. Но не получалось. Сам тело протестовало против разума.

Но я пробовала вразумить хотя бы Костю. Но не получалось. У него были закрыты глаза, он уже не понимал, что делает. Он взял мое лицо в ладони, стал нежно, но требовать целовать в губы, щеки, шею и плечи, вцепляясь в мою спину и нащупывая за тонкой кофточкой застежку лифчика. Мне было хорошо и страшно. Безумно страшно. Я знала, чего он хочет. Я знала, что произойдет. Что должно произойти.

Эта мысль ударила мне в мозг так резко, что, когда Костя, увлекшись процессом, навалился на меня, запуская свои руки под одежду и лаская кожу, я широко распахнула глаза и глухим голосом выдавила:

- Остановись!

Но он не слышал. Целовал меня и пытался раздеться сам.

- У меня никого не было, у меня никогда никого не было! – Выпалила я в панике, надеясь, что это его отрезвеет.

И получилось.

Костя остановился, резко сел в кровати и, тяжело дыша, приложил ладони к лицу.

- Господи… - Выдохнул он тяжело. – Прости меня, Аня…

Когда он называл меня «Аня», это значило, что либо он так проявляет свои чувства, либо он в чем-то очень сильно раскаивается.

Я молча приникла к нему, прижимаясь щекой к плечу.

- Я просто боюсь… - Прошептала я.

- Меня? – Он хмыкнул, обнимая меня.