Когда наступают сумерки.

Куда ведут лесные тропы?

Из кустов показалась рыжая голова Забавы, лицо девушки расплылось в улыбке. Выглядела она помято, где-то ветка в волосах торчала, а где-то колючки чертополоха. Белые рученьки все расцарапались о ветви, не похожа она того, кто в лесу выживет. Вук сразу заметил, что к походу она подготовилась заранее, на плечах висел маленький рюкзачок, скорее всего припаслась чем-то съестным в дорогу.

-Тьфу! Баба дурная, ты зачем за нами увязалась? Вертай взад, нечего по лесам с нами шастать, только обузой станешь. – мужик брови нахмурил, ему только её в лесу не хватало, у ней нрав такой, что всех чертей соберет, да в медвежье логово залезет. Ему-то за немым в оба глаза смотреть надо, задача-то не из легких, а тут еще говорливая барышня прилипла. Брать с собой дело гиблое.

-Не стану обузой! Вук, как назад-то, если я уже тут. – Забава губы надула, да принялась колючки выдирать, красоту наводить.

У Севки отлегло, рад был что не зверье лесное на них вышло. Но счастья от нового попутчика не испытывал, вдвоем-то боязно идти, а с ней еще больше. Приглядывать придется, вдруг в топь встанет, а в друг ягоду не ту съест. Девка смышленая, но не в таких делах.

-Вертай я тебе говорю, кыш! – отмахивался Вук, словно от надоедливого зверька, что за ним увязался.

-Да не могу я вертать, Вук! Я пока за вами шла, заблудилась, пришлось вон что, на прямик через кусты идти. Хорошо хоть заговорил, так бы на вас не вышла вообще. Или ты хочешь, чтобы я в лесу пропала! – девушка нижнюю губу выкатила и давай слезы давить, ей всегда хитрость такая помогала.

От такого представления у Севушки и Вука сердечко кольнуло, позабыли они, что городские бабы хоть и строптивее деревенский, но и ранить словом их проще.

-Ладно, горемыка, назад тебя отведем. - сжалился мужичок над девушкой, но зол был, ведь столько впустую прошли. А возвращаться-то плохая примета.

- Назад не надо, так много прошли, а ты назад хочешь! Это мы пока обратную дорогу найдем еще полдня пройдет, вам ночевать дома придется. День в пустую считай. Я с вами просто пойду, обузой не стану, а с общительным попутчиком дорога веселее будет! Могу вообще молчать, как Севка, не заметишь меня. – Забава подобрала сопли, поняла, что слезами дело не решишь, тут настойчивой быть надо.

- Правда в твоих словах есть, ладно пойдешь с нами. С тропки не сворачивай, вон за мной вставай, Севка в хвосте пойдет. – нехотя мужик принял попутчика, только все равно не спокойно на душе было. Но все же гордость за неё брала, что пока за ними шла все же не заплутала, хоть кое-как, но вышла на них.

Так и пошли они дальше втроем. Лес светлее становился, а значит и полянка недалеко. Забава же шла и лес осматривала. Мох всю землю покрыл, а где местечко просторное было, там папоротник огромный рос. Вспомнила она, что ей бабушка показывала, как из папоротника ожерелье сделать. Корень у этого растения на волчий клык похож. Если его с корнем вырвать, а стебель размять, то охотничье украшение будет.

- Слушай, Вук, а если в этот лес никто не ходит, то почему тут тропки есть? – спросила девушка. Легенды она про этот лес слышала, а на деле не видела. Тропинки-то сами по себе не появятся.

-Забава, а ты думаешь, что тропинки топчут только живые? - усмехнулся Вук.

Паренек аж замычал, он-то знал кто тут тропинки топчет.

-Севка не бойся, щас быстро лес пройдем! А кто в лесу еще их топтать может-то, медведь, что ль? – захихикала девушка, думала, что её запугать хотели, чтобы сама домой просилась, да вот только не запросится она.

- Тс, дура! Никогда в лесу этого слова не говори, иначе зверь услышит и прийдет! – Вук аж дышать перестал, сразу видно не умеет она в лес ходить, надо было её домой отправить.

Хорошо, что путники уже на полянку вышли, иначе бы встречи со зверем нельзя было избежать. Севка тут же сумку сбросил и пошел хворост собирать. Как Вук и наказывал, брал только с земли, ветки не ломал. Хоть шли они, не торопясь, все равно ноги устали, а живот забурлил. На свежем воздухе аппетит другой совсем, да и еда вкуснее. Вук принялся костер разжигать, а Забаве наказал сумку разобрать с едой. Но внимание Забавы было увлечено этой полянкой. В лесу темно и холодно было, а на полянке солнышко девушку отогрело. На зеленой траве роса сияла, словно звезды, все вокруг светилось. Смотрит, наступишь на травинку, а не мнется она под ногами, встает как была. Да и цветов, что на поляне росли она никогда не видала, но срывать боязно было, вдруг Вук разругался бы. Оставалось только любоваться. Пестрым ковром раскинулись алые бутоны, повернутые к солнцу, сияли, как угольки в костре. Из всего разнообразия знала она только хохлатку, которая росла по краям полянки, да кислицу, которая все, куда взгляд упал, усыпала. Время поджимало, надо было отогреться и дальше пойти, все же принялась она сумку разбирать, постелила холщовую ткань. Пару кусков солонины выложила, помидорину размером с кулак, да такую ароматную, что запах цветов перебивала. Картофель весь Вуку дала, чтобы тот в костер забросил, она пойдет им на ужин. Вот и Севушка с хворостом подоспел уже, как костер поднялся, так сели они обедать.

-А почему нельзя слово называть? – она все не могла успокоиться.

-Потому как имя его древнее всех зверей, что есть в лесу. Да и не его это настоящее имя, его так боялись, что настоящие название утеряно. Силу оно имело неописуемую, да страх внушало такой, что и думать страшно было, не то, что произносить в слух. Слово медвед-ведающий медом, это кличка его, она так и осталась. А звать его в лесу даже по кличке нельзя, слух у него хороший, ты не смотри, что он лопоухий. Прейдет и разодрёт тебя. А бывали истории и хуже, ежели ему женщина приглянется, то он может её в свою берлогу утащить, медвежьей женой сделать. Не любит он, когда попусту беспокоят. А теперь сиди и ешь молча, нечего языком чесать. Идти уже пора. – интерес Забавы его начинал немного раздражать, да что сделаешь, ребенок же еще, хоть и выглядит взрослой. Жизни деревенской не знает, а обычаи тем более.