Когда наступит рассвет

27. Рука помощи.

В светлой просторной каюте, входившей в число комнат, отведённых для Лиатара и служившей ему столовой, Олдама и Глориоза пытались накормить своего пленника.

Бен сидел за столом, на котором стоял роскошный, по представлению журналиста, обед. Успокоившись немного после волнительных событий, Лиатар ощущал ненасытный аппетит. Но он почти не ел, то и дело охая и стоная.

- Ты не мог бы есть побыстрее? – поинтересовалась со скрытым раздражением Олдама. – У нас имеются ещё дела, а ты сидишь за столом уже полчаса.

- И не стони, пожалуйста, - попросила Глориоза, медленно прохаживаясь у большого иллюминатора.

- Но мне больно! – не очень внятно произнёс Бен, осторожно коснувшись рукой челюсти. – Имейте хоть немного сострадания! Это по твоей милости я не могу как следует пообедать.

- Нечего было нападать, - невозмутимо ответила индианка, уверенная целиком и полностью в своей правоте. - Ты сам виноват.

Лиатар вновь застонал.

- Перестань, прошу тебя, перестань! – взмолилась Олдама. – Мы, как могли, выправили твою челюсть.

- В конце концов ты не ребёнок! – строго добавила Глориоза. – Можешь и потерпеть немного. Не раскисай! Сожми зубы и перетерпи эту боль. В конце концов, ты сам отказался от обезболивающего.

С этим Бен поспорить не мог – он не доверял своим похитительницам и опасался, что вместе с болью ему заодно уберут и память, или подавят волю, или устроят гипноз и выведают тайны. Ведь не просто же так он очутился в этом корабле.

- Во-первых, я не могу сжать зубы – это слишком больно. А во-вторых, если и сделаю это, как же я буду есть? – проворчал Лиатар, воззрившись на индианку.

- Ну, уж не знаю! Выбирай сам, что для тебя лучше, - отмахнулась от него Глориоза. – Не думала, что придётся возиться с этакой размазнёй и нытиком. Мне казалось, что диверсанты и террористы более выносливые люди.

- Они не были, видно, в моём положении, - пожаловался Бен, сообразив, что бояться ему пока нечего.

- Ну это уже слишком! – не выдержала и Олдама. – И ты ещё смеешь жаловаться? Твоему положению можно только позавидовать! Мы устроили тебя здесь, как принца!

- А челюсть? – напомнил Бен, с трудом проглотив очередной кусочек, не сумев прожевать его.

- Это пустяки, - ответила индианка. – Вот вернётся капитан и твоя челюсть тотчас встанет на место окончательно.

Бен непроизвольно вновь застонал, подумав, что упомянутый капитан может лишь усугубить его положение, о чём ему намекают, напоминая о челюсти.

В этот момент неожиданно распахнулась дверь и Лиатар едва не подавился. Он увидел быстро вошедшую девушку, закрытую, как и его похитительницы густой вуалью. Бен не сомневался, что пришедшая довольно молода, об этом можно было судить по её легким движениям и пластичной походке. Она же, заметив пленника, остановилась, глядя сквозь вуаль на него.

- Что это такое? – строго, но не без удивления спросила Модеста. – Почему он здесь?

- Фамари, я всё тебе объясню, - вызвалась прояснить ситуацию Глориоза, быстро подходя к подруге.

- Значит – Фамари, - тихо произнесла капитан «Миража», будто констатировала какой-то факт и хотела сказать: «Теперь мне всё ясно».

Её услышала лишь Глориоза, стоявшая рядом. Модеста поняла, как себя вести, раз её назвали вторым именем.

- Давай поговорим, но только не здесь. – предложила индианка, и они покинули комнату.

Олдама, оставшаяся с Лиатаром, была сама невозмутимость и, как он понял, не собиралась ничего ему объяснять.

- Кто это был, Миранда? – спросил Бен, когда ему надоело молчание.

Он почувствовал, что его аппетит куда-то исчез, а на душе стало совсем неспокойно.

- Это капитан, её зовут Фамари, - коротко пояснила Олдама.

- Капитан? – в голосе Лиатара прозвучало удивление.

- Да. А что? Ты думал, увидеть грубого верзилу с кривой саблей, этакого пирата, о каких рассказывают детям? Ты слишком наивен, даже более, чем я предполагала, - насмешливо отозвалась изобретательница и уже серьёзно предупредила: - Но не вздумай нападать на неё, даже со спины. Она может быть опаснее Аурелии и вывихнутая челюсть покажется тебе не стоящим внимания пустяком.

Бен почувствовал, что это не пустая угроза, а правдивое предупреждение.

В комнату вернулась Глориоза.

- Ну что? – поинтересовалась Олдама.

- По крайней мере немедленно за борт его не велено было выбрасывать, - мрачно изрекла Глориоза и увидела, что от её слов Лиатар окончательно впал в ступор.

Олдама взяла индианку под руку и отвела в сторону, чтобы их не мог слышать пленник.

- Сколько ещё ты будешь его пугать? – прошептала изобретательница. – Зачем тебе это? Ты же никогда не была жестокой.

- Я не люблю, когда нападают на тех, кто мне дорог, - ответила Глориоза. – Моя маленькая месть не повредит ему, просто в следующий раз он будет думать, прежде чем что-то сделать. Мы и так слишком мягко с ним обходимся, ему не на что жаловаться.