Когда наступит рассвет

29. Бомба замедленного действия.

Лиатар, сидя под замком, не имел выбора развлечений, а потому от скуки давно исследовал и рассмотрел всё в отведённых ему комнатах. Книги, которые он здесь обнаружил в достаточном количестве, не заинтересовали его. Он не притронулся ни к одной из них, равно как и к разного рода журналам. При других обстоятельства он давно бы с удовольствием углубился в их изучение, сейчас же был просто не в состоянии сосредоточиться на чтении. Попытки же найти хоть какое-то средство связи с внешним миром, так же потерпели провал. Иные развлечения его не интересовали. Ему было не до этого.

Бен знал, что совершил ужасные поступки и осознавал, сколь велика его вина. Лиатар переходил от отчаяния к злобе, иногда ему хотелось наложить на себя руки, а после он готов был убить всех, кто только мог ему попасться.

Но он был один. А его похитительницы не казались беспечными и беззащитными, а потому не годились для лёгкой добычи рассвирепевшего, но безоружного убийцы. Порой одна только мысль об ударе Аурелии приводила его в себя и он, вновь впадая то в отчаяние, то в ярость, всё же испытывал слабую надежду на спасение от своих безумств. Здесь ему обещали помочь, хоть он сам не представлял, какого рода помощь необходима в подобных случаях. Лиатар просто доверился этим трём незнакомкам и пассивно ждал своей участи.

И всё же порой ему хотелось убивать. Это и злило его, и пугало.

Устав ходить по комнате и терзать себя собственными размышлениями, Бен сел в кресло и включил единственное доступное ему видеоустройство, что хоть как-то связывало с внешним миром. Вот только оно работало в одностороннем порядке, и Бен не мог ничего отправить сам. Он впервые проявил интерес к этому предмету с тех пор, как попал в «Мираж». Настроено всё было на Руктаор, так что дальше этой планеты он ничего не мог узнать.

Проигнорировав кинофильмы и развлекательные программы – у него не было настроения веселиться, – он остановил своё внимание на фрагментах съёмок, сделанных на каком-то пожаре. Передача велась с Руктаора, и едва комментатор произнёс несколько слов, как Бен догадался о какой трагедии говорилось и, закрыв лицо ладонями, мучительно застонал.

- …Предположительно причиной пожара стали упавшие свечи, которые по какой-то невероятной случайности уронили в парадном зале, где находились почти все гости. Произошло это в течении очень короткого промежутка времени. Возможно, свечи уронили случайно, однако, остаётся непонятным тот факт, что воспрепятствовать пожару никто вовремя не смог. Не были предприняты для этого никакие своевременные меры. Находившиеся вне особняка люди, утверждают, что не слышали криков о помощи, никто сам не вышел наружу. Из горящего строения самостоятельно спаслось всего несколько человек из числа прислуги, которые в то время находились в помещениях, удалённых от эпицентра пожара. Как выяснилось, в начале не случилось паники, никто почти не пытался бежать, будто все умерли одновременно, - вещал комментатор. – В парке спасатели обнаружили десяток человек, которых, видимо, кто-то успел вынести из огня. Эти люди живы, но находятся довольно в тяжёлом состоянии, не позволившем бы им самостоятельно покинуть горящий особняк. Их спасителей не нашли, хотя охранники, первые кинувшиеся на помощь тем, кто находился внутри, утверждают, что не они спасли тех людей, что лежали отдельно от других. Между тем, никого постороннего возле особняка не заметили.  Это крупнейшая трагедия, которая произошла в Суурлите за последние дни…

Лиатар, закрыв лицо и опустив голову, с содроганием слушал голос комментатора. Но смысл его слов уже не доходил до сознания Бена. Пленник экипажа «Миража» был объят ужасом, парализовавшим ум, и чувство вины за содеянное с чудовищной силой давило на него. Никогда раньше он так не раскаивался и прежде его совесть не выносила обвинения с такой убийственной безжалостностью. Настоящее казалось ему немыслимым кошмаром.

«Пожар? Но почему пожар? – содрогаясь от непонимания и ужаса, задавал себе снова и снова одни и те же вопросы журналист. – Ведь ничего подобного произойти не должно было! Я совсем не на это рассчитывал!».

Бен не услышал, как в комнату вошла Модеста и встала позади него. Минуту она слушала то, о чём вещал диктор, а после спросила:

- И как ты теперь себя чувствуешь?

Её голос прозвучал тихо, спокойно и вместе с тем холодно.

- Вы… опоздали? – только и сумел сдавленно прошептать он.

В ответ не услышал ни звука. Но исход дела и так был ясен без слов.

Бен оглянулся, после вздохнул и виновато опустил голову.

- Знаю, это ужасно. Я чудовище, которому нет оправдания. Теперь мне очень плохо. Очень. Я боюсь сам себя, - признался Лиатар и выключил видео.

- Идём, - приказала Модеста. – Ты должен нам всё объяснить.

Не дожидаясь его ответа, она повернулась и направилась к двери.

- Постой, вы хоть кого-то успели спасти? – с надеждой спросил Бен, бросившись догонять Модесту.

- Нет, - сухо ответила та. – Ты же видел, что произошло.

- Но ведь я слышал, как упомянули, будто кто-то спас некоторых людей, - возразил Лиатар. – И это сделали не только те, кто находился неподалёку от особняка.

- Всего нескольких, а не всех, - с сожалением уточнила Модеста.

- И всё же спасли!  - настаивал Бен с таким рвением, будто ему от этого было хоть немного легче.