Когда наступит рассвет

38. Ещё один подопытный.

Глориоза через стеклянную дверь увидела, как в комнате дублирования творится невесть что, а позади неё самой раздавались треск и щелчки. Всё произошло за какие-то считанные секунды, но мысли индианки пронеслись с невероятной быстротой, так что ей показалось, будто время растянулось самым не мыслимым образом.

Ещё не коснувшись двери, Глориоза уже знала, что та не откроется, но всё же по инерции с силой надавила на неё. Стеклянная дверь не поддалась и индианка, оттолкнувшись от неё, резко развернулась и посмотрела на капитана. Модеста, видимо успев оценить сложившуюся ситуацию, действовала радикально – её длинный кинжал со всего размаха уже опускался на многочисленные провода, питавшие пульт. Она разом перерубила их, а они обдали её каскадами искр. Пульт был обесточен и в комнате дублирования воцарилась тишина.

Глориоза повернулась к стеклянной двери и увидела, что возле одного из зеркал комнаты дублирования стояли два Бенджамина Лиатара, в немом удивлении и испуге уставившихся друг на друга.

Из коридора послышался звук стремительно приближавшихся шагов и в комнату почти влетела изобретательница. Модеста удержала её за руку и безнадёжно покачала головой, как бы признавая то, что они на этот раз не успели вмешаться вовремя.

Подруги подошли к Глориозе, молча созерцавшей того, кто неосмотрительно запер себя в комнате дублирования, и его двойника.

- Нет, только не двое! – в отчаянии простонала Олдама, опираясь рукой о косяк и глядя сквозь стеклянную дверь внутрь.

Изобретательница издала горестный вздох.

- Олдама, я обесточила пульт с наименьшим для него повреждениями, - произнесла Модеста. – Это был самый быстрый способ прервать ход программы. Придётся кое-что починить, но так всё-таки лучше, чем нанесение ударов по самому пульту. А подчиняться командам компьютер, кажется, не хотел, да и времени у нас не оставалось для этого.

- Да, спасибо, - прошептала Олдама. – Ты спасла моё изобретение, но рисковала жизнью.

Капитан утешающе обняла Олдаму за плечи.

- Я знала, куда сунулась, а потому обернула рукоять кинжала концом своего пояса, он послужил хорошей изоляцией от электричества, - ответила Модеста и посмотрела на раздвоившегося пленника. – Наши проблемы удвоились, но всё же их нужно решать. Прежде всего не будем пороть горячку.

- И с чего мы начнём? – нахмурилась Глориоза, опуская на лицо вуаль. – Следует поспешить – они там уже отходят от шока. По-моему, будет лучше, если Олдама быстренько принесёт сюда «Олмарион».

- Нет, ничего не получится, пульт ведь не работает, - отвергла лёгкий способ решения проблем капитан.

- Ничего, совсем ничего, - упавшим голосом подтвердила Олдама. – Заберите отсюда этих двоих и уведите. Я займусь починкой пульта. Здесь как минимум надо восстановить отрезанные Модестой провода и заменить десяток взорвавшихся лампочек.

Олдама отошла в сторону и принялась вскрывать аварийную панель доступа к комнате дублирования.

- Хорошо, мы уведём их, - сказала Глориоза, - но кто из них двойник, а кто оригинал?

- После разберёмся, - махнула рукой капитан. – Сейчас их следует изолировать друг от друга. Я одного отведу в другие комнаты, а ты доставишь другого Бена на прежнее место.

- Ты сама справишься с одним из них? – заботливо поинтересовалась Глориоза, входя в открытую Олдамой дверь. – Вдруг он начнёт буянить?

- Справлюсь, конечно, и не хуже тебя, - улыбнулась Модеста, закрывая лицо широким шарфом вместо вуали.

- Да, но рецидивист отделается уж не вывихнутой челюстью, - вздохнула тихонько Олдама, набросив вуаль на голову и глядя вслед подругам. – Ему как минимум придётся лечить истощение.

Лиатар не успел понять, что произошло, но интуиция подсказала ему, что случилось нечто непредвиденное. Он машинально обернулся на едва слышный звук шагов и оцепенел, окончательно сбитый с толку. К нему приближался он сам, его двойник, до невозможности точная копия. Бену показалось, что перед ним появилось зеркало, отражавшее только его образ, настолько был похож на него тот, кто стоял рядом. Лиатар заметил на лице своего двойника те же эмоции и выражения, что были у него самого в этот момент. Он не понимал, что это значит и что происходит, но в одном уже убедился – побег не состоялся.

- Идём, Бен, - услышал он тихий и спокойный голос Модесты и увидел, что его двойника Глориоза куда-то уводит.

Оцепенение вдруг оставило Бена, и голова прояснилась. Он почувствовал тревогу, обдавшую его колючим холодом. Лиатар повернулся к Модесте и вцепился в её руку, как перепуганный ребёнок.

- Что произошло? Кто это, Фамари? Кто он? – срывающимся от волнения голосом спросил Бен, глядя вслед индианке, уводившей его двойника.

Модеста почувствовала, что Лиатара пробрала нервная дрожь, и похолодевшие руки пленника так сжали её запястье, что грозились сломать его. Но Бен не замечал, что причиняет ей боль.

- Успокойся, Бен, успокойся. Это всего лишь ошибка компьютера, - сказала Модеста, пытаясь спасти свою похолодевшую и онемевшую руку от мёртвой хватки Лиатара. – Идём, я отведу тебя в комнату. Тебе не следовало заходить сюда.

- Я не понимаю, что происходит… не понимаю… я боюсь, - волновался Бен, его уже заметно трясло.