Когда не все дома

О семейном завтраке

Олег пришёл домой с дежурства в половине девятого утра. Была суббота, и он на законных основаниях рассчитывал, что семья всем составом встретит его весёлым визгом, горячим чаем и блинами, на худой конец, бутербродами с колбасой. Но его девочки открыли дверь тихо и встали перед ним насквозь виноватые с подозрительно покрасневшими глазами. Сын же держался чуть в стороне, был суров и собран, словно ему предстоял бой со смертельным врагом.

– Что? – без предисловий потребовал глава семьи.

Наташа хлюпнула носом:

– На нашу Лидочку заявление в полицию написали.

– Заявление? – с улыбкой переспросил Олег, повода для волнений и экстренных мер не наблюдалось: все целы, руки-ноги на месте, синяков и тех не видно. Ну что там может быть в заявлении на трёхлетнего ребёнка, так, ерунда какая-нибудь.

– Она опять кусалась! – сообщила Наташа тоном, каким обычно сознаются в убийстве.

Эта особенность характера любимой дочери не была для Олега новостью. Девочка с рождения была очень эмоциональной. Знакомый невропатолог объяснил Олегу, что «незначительные отклонения поведенческих реакций ребёнка» с возрастом пройдут. Коллеге хотелось верить. Поэтому Олег очередной раз отмахнулся:

– Ну, кусалась, с кем не бывает.

Но жена благодушного настроя не разделяла и продолжала сбивчиво рассказывать о том, что в семью пришла беда. Олегу история виделась смешной. Лидочка временно гостила в группе старшего брата. Вчера она поссорилась с каким-то мальчишкой. Неизвестно, что делал и говорил парень, но Лидочка прыгнула на него, как разозлённая кошка, и укусила за щёку. Воспитатели пресекли, утихомирили, в «травме» пострадавшего раскрасили зелёнкой. На этом, по мнению Олега, тему следовало закрыть. Но у мальчишки оказалась бабушка с синдромом наседки, подняла шум, сходила с ребёнком сначала к хирургу, обрабатывавшему укус, а потом, вытребовав справку, в полицию.

– Рано утром приходил полицейский, сказал: раз заявление написано, они должны прореагировать и поставить несовершеннолетнюю на учёт.

– Несовершеннолетняя это наша Лида что ли?

Наташа развела руками. Действительно, восемнадцати дочери ещё нет, следовательно, несовершеннолетняя.

– Всё! – пресёк дальнейшие разговоры Олег, – на голодный желудок я с такими новостями не справлюсь, пошли на кухню.

За завтраком пошло как-то проще, что ли. На неделе родителей правонарушительницы ждали в городском отделе по делам несовершеннолетних, а пока впереди были выходные и, по мнению Олега, все неприятные разговоры следовало отложить, ничего с пометкой Cito! на горизонте не маячило. Олег решил, что в понедельник он свободен и сам сходит и обследует всех сотрудников «отдела по делам», возможно, выпишет кое-кому галоперидола.

– Не паникуй, мы ещё внукам будем рассказывать, как их мать с трёх лет стояла на учёте в милиции.

– Я его побью, – вдруг заявил младший Полтышев.

– Кого? – не понял глава семьи.

– Ни в коем случае! – прикрикнула Наталья на сына, но тот не обратил внимания на слова мамы, а продолжил решительно, явно цитируя фразу из какого-то боевика:

– Этому Кольке давно пора как следует... !

– Заницу! – чётко и радостно повторила за братом последнее слово Лидочка. – За-ни-цу! – произнесла она ещё раз медленно, искренне радуясь тому, как вытягиваются лица мамы и папы.

– Прекрасно! – Олег рассмеялся. – Сын у меня – авантюрист и драчун, дочь – кусака-рецедевист, ругаются оба, как пираты Карибского моря. Думаю, что третий ребёнок должен быть просто золотым, папина гордость и мамина радость.

– НИ ЗА ЧТО! – чётко и громко проговорила каждое слово Наталья. – Все слышали меня? – она обвела тяжёлым тёмным взглядом собравшихся за столом. Семья притихла. – НИ ЗА ЧТО! – повторила жена и мама с пятилетним стажем, резко поднялась со своего места и вышла из кухни.

– Это мы ещё посмотрим, – бросил ей вслед сын Коля.

Олег легко щёлкнул мальчишку по носу:

– Тч! Не спорь с мамой.

И пошёл вслед за женой извиняться за несвоевременную шутку.