Когда не все дома

О субботней больнице - 2

Быстро окинув взглядом: Вику в накинутой на домашнее платье дублёнке, распахнутую дверцу скорой, пожилую женщину рука об руку с маленькой девочкой, очевидно провожающих в больницу свою маму и дочь, полицейский отступил.

– Я навещу Вас, – сообщил он Виктории через головы родни и медиков.

Она почти не обратила на него внимания, погружённая в свои мысли. Скорая выехала со двора, а он обернулся и встретился взглядом с женщиной, лет шестидесяти на вид, чем-то похожей на Викторию.

– Возьмите, пожалуйста, – он протянул букет.

– Бабулечка, не бери, они могут быть ядовитыми, – вдруг распорядилась стоящая рядом девочка.

– Это почему же? – опешил Половцов.

– Так мама сказала, – выдал «исчерпывающее» объяснение ребёнок.

– А вы часто дарите моей дочери цветы? – уловила самую суть Елизавета Павловна Вебер. Конечно, капитан полиции воспользовался служебным положением и заочно знал всех родных Виктории людей. А вот теперь довелось и лично познакомиться. Ситуация не располагала к тёплому общению, однако…

– Вас подвезти? – и Половцов указал рукой на свою машину, стоящую неподалёку.

– В машину к незнакомым людям садиться нельзя, – сообщила семилетняя Кристина заученную фразу непререкаемым тоном.

Половцов отметил, что такой педагогический тон явно передаётся в семье Вебер из поколения в поколение и, если он не намерен отступать, то с этим как-то придётся справляться. Помощь пришла откуда не ждал.

– Как я поняла, твоя мама с ним знакома, – одёрнула внучку бабушка и согласно кивнула обходительному мужчине с цветами и в форме, – подвезите, очень удачно, что Вы на машине.

– Ну, бабулечка Лизочка! Почему?! Ты же сама говорила! – возмутилось младшее поколение.

– Потому что автобуса утром в субботу можно час ждать и не дождаться, – объяснила Елизавета Павловна, – а ещё мне очень хочется побеседовать с молодым человеком, – добавила она, окинув упомянутого оценивающим взглядом.

Попасть в больницу в выходной – та ещё нервотрёпка. Врач один – дежурный. Его на всех не хватает, и хотя многие дамы, лежащие в отделении, тихонечко ушли на выходные домой, дел у гинеколога и медсестёр невпроворот. Вику осмотрели, что-то сразу вкололи, пообещали УЗИ в понедельник и велели лежать и отдыхать. Палата ей досталась двухместная, но соседняя койка пока пустовала. С одной стороны, хорошо – никто не мешает, с другой, - тошно и страшно наедине со своими путаными мыслями. Белое бельё с печатями, лампа кварцевания и кнопка вызова медсестры на стене уюта не добавляли. Но это больница, не курорт, лежи и сохраняй, то, что должна сохранить. Главное – не нервничать и отключить телефон.

Осторожность – не трусость. Беременные как правило очень осторожны. От того, как сложатся эти девять месяцев, зависит целая жизнь. Приходится бояться всего, на что раньше и внимания бы не обратила: лёгкого насморка, просроченной сметаны, компании подростков рассекающих по тротуару на самокатах.

Странно всё это. Странно и закономерно. Первый триместр. Три нелёгких, тревожных и всё-таки радостных месяца. Пока нет заметного живота, но есть животный страх. Ещё когда носила старшую дочку, Виктория часто вспоминала бабушкину сиамскую кошку. Эта кошка по имени Киша (сокращённый вариант от полного имени Валькирия) и так-то обладала характером злым и царапучим, а уж когда носила котят, грозно шипела, стоило Вике, гостившей у бабули, просто посмотреть в её сторону. Эта Киша, будучи в интересном положении (чем и кому оно интересно - непонятно) вообще старалась не вылезать при детях из-под дивана, опасалась, что её подхватят поперёк живота, затискают, помнут, навредят будущему потомству. И тогда, во время первой своей беременности, и теперь Вика чувствовала себя такой кошкой: забиться бы в дальний угол и шипеть на каждого, кто слишком близко подойдёт. Совсем как Киша, Вика ходила осторожно, с оглядкой, оберегая себя и бесценную младшую дочку, что уже жила внутри.

Почти весь день она проспала, спокойно и крепко, без сновидений. Вечером пришли мама с Кристиной, принесли два огромных пакета с вещами и домашней едой, сами разобрали их, не позволив ей встать с кровати. Кристина болтала без умолку, даже удивительно было, сколько новостей скопилось у ребёнка за полдня. А какие новости у школьницы и пенсионерки: уроки на понедельник давно сделаны, читали, вышивали крестиком, смотрели сериал, гуляли, в воскресенье вместе собрались в бассейн, вобщем - скучают очень, если лекарства нужны, они закажут в аптеке, любые, только бы у Вики и её не родившейся ещё девочки всё было хорошо.

– Розы твоего знакомого дяденьки стоят в вазе у бабушки на кухне, а помидорки с капустой дома остались, жалко только, что бабулечка сказала: в больницу с цветами нельзя, – добавила в конце своего отчёта Кристина.

– Вы взяли цветы, – укоризненно покачала головой Вика.

– Он нас подвёз, и мне неудобно было отказываться, – объяснила её пожилая и всегда правильно поступающая мама.

А Половцов, лёгок на помине, нарисовался в дверях, на этот раз не в полицейской форме, а в белом халате, накинутом поверх оранжевого абсолютно штатского пуловера.