Когда не все дома

О свадьбе

К свадьбе Алексей Половцов подготовился основательно.

Неделю назад, когда они подавали заявление, Виктория категорично заявила:

– Кринолина и ресторана не хочу!

Она была в этом вопросе неумолима и права. Алексей тоже не рвался в ресторан. В его жизни всё это уже было: невеста в белоснежном облаке платья, торт, тоже белый, гости и крики горько под крепкие напитки. Одного раза хватило, повторения не хотелось. Но Алексей держал в голове, что замужем Вика была, а вот свадьбы у неё не было. Что-то надо было придумать непременно. Не хочет она шума, пусть будет тишина.

А тишина в зимнем лесу стояла удивительная. Падал снег, и, казалось, постоишь ещё чуть-чуть среди белой круговерти и услышишь, что за слова так ласково шепчет снег, нежно обнимая землю. Вика и представить себе не могла, что жизнь в пригороде так сказочно тиха. Нет, не полное безмолвие – Вика обернулась на пригорок, услышав, как восторженно визжит Кристина, катаясь на «ватрушке».

Этот огромный тюбинг, два зимних комбинезона, две пары унтов, термобельё, шерстяные носки, модные шапки-ушанки ждали их дома, когда они вернулись после скромной, быстрой и потому идеальной регистрации.

Виктория ломала голову, когда Алексей успел достать из тайника и уложить перевязанные лиловыми лентами тюки и коробки внушительной пирамидой? Вместе же уходили утром…

Распаковали, восхитились нежным лавандовым цветом и тем, что женский и детский костюмы парные – почти точь-в-точь повторяют друг друга – поахали, приложили к себе и собирались убрать в шкаф. Но Алексей спросил:

– Вика, ты как? Не слишком устала? Сил на небольшую прогулку хватит?

– Вообще не устала, – откликнулась она.

– Тогда выходим через двадцать минут, форма одежды зимняя походная, термобельё и шерстяные носки обязательны.

Виктория послушно взяла свой комплект походной зимней и пошла переодеваться. Она сняла и повесила на плечики свадебное платье, длинное, пушистое, тёплого молочного оттенка, выбранное лично Кристиной. Сама Вика ни за что не купила бы белое платье. Ну какая белизна в тридцать с хвостиком и двумя детьми. Но её семилетняя дочь законы сказочного и кукольного миров считала непреложными. Вике пришлось подчиниться, уступая в малом. Кристина напряжённо, но без ожидаемой враждебности приняла уже случившийся переезд и предстоящие события. Такое самообладание, как подозревала Виктория, держалось на волшебном для любой девочки слове СВАДЬБА. И настоящая свадьба без традиционного платья, цветов, угощения и единорога в девчоночьих мечтах не укладывалась. После долгих уговоров из списка удалось вычеркнуть только единорога.

За вечер шоппинга они вымотали другу все нервы. Виктория уже была согласна на декольте и рюши, когда в витрине одного из бутиков мелькнул наряд, который, по мнению Вики, подошёл бы Снегурочке. А с другой стороны, в нём не было ничего особенного: практичный, с неброским сочетанием шерстяного трикотажа и кружев, после регистрации можно надеть и в пир, и в мир, и в добры люди. Когда Кристина увидела маму, выходящую из примерочной, она ахнула, подскочила с банкетки и закружилась в импровизированном танце снежинки. Пришлось купить белокружевные платья и себе, и дочери. А после они сидели в укромном уголке торгового центра, ели мороженое из фарфоровых креманок и разговаривали про любовь.

Над вопросами, связанными с настоящими чувствами и торжественным бракосочетанием Кристина размышляла не первый год. Бывая в гостях у подружек, видела свадебные фото чужих родителей. Спросив будто бы невзначай у мамы, где, собственно, хранится в их семье свадебный альбом, она узнала: альбома нет (очень обидно) и свадьбы у мамы с папой пока ещё не было (абсолютное недоумение, как такое возможно). Оставалась надежда, что всё впереди. И вот случилось – скоро свадьба… Ничего плохого про маминого жениха Кристина сказать не могла. Но папа же лучше! Ей нужно было хотя бы попытаться убедить в этом маму и, что гораздо труднее, бабушку. В числе множества достоинств и недостатков девочке в наследство достались: чувство такта, вдумчивость и умение тихой сапой двигаться в намеченном направлении.

– Вот я давно хочу спросить у тебя, – начала Кристина, и в задушевном вступлении Вика уловила хорошо знакомые интонации своей мамы, – так почему всё-таки у вас с папой свадьбы не было?

Прямой, спокойный вопрос предполагал честный ответ.

– Твой папа не позвал.

– А ты сама его позвать не могла?

В голосе дочери слышался упрёк. И это юная эмансипе ещё письма пушкинской Татьяны не читала. Виктория, как смогла, объяснила свою консервативную точку зрения:

– Женщина, обычно, ждёт, когда ей сделают предложение. А мужчина решает предлагать, не предлагать, нужна ему свадьба или не очень.

– Папе была не нужна?

Кристина продолжала задавать свои обоюдоострые вопросы. Виктория изо всех сил придерживалась правды, своей правды:

– Мне кажется, что нет.

– А ты папу любишь?

– Любила...

– А он тебя?

– Это, наверное, надо спрашивать у папы, – отговорилась Вика, но ответ, хотя и не был озвучен, лежал на поверхности: если Вадим и любил, то не так сильно, чтобы жениться.

– А Алексей Владимирович сильно тебя любит?

– Надеюсь...

– А ты его?

– Стараюсь...

Вика сказала и только потом подумала. Подсознание в задушевном разговоре сработало безотказно. А вот тормоза сбоили. Что за глупая откровенность, и зачем она ребёнку? К чему взваливать на дочь неуверенность в разумности своих поспешных решений? Но Кристина не обратила внимания на то, что мама смутилась и покраснела. Девочка в этот момент почти плакала от несправедливости жизни, невозможности счастья для всех и в то же время пыталась заглянуть в будущее и выторговать у судьбы несколько авансов:

– А когда я буду невестой, мы купим мне то первое платье, которое ты не стала мерить? – попросила она и всхлипнула.

– Обязательно!

Чтобы загадывать вперёд даже на день, смелость требуется немалая. Обещать же что-либо в далёкой перспективе легко. Поэтому Вика, моментально забыв о настоящих тревогах и планируя неблизкую свадьбу дочери, разулыбалась.