Когда не все дома

О дорогах через ложь - 1

Утром в субботу Виктории позвонил Вадим. И опять она не сразу увидела его пропущенный вызов, закрутившись в больничной суете. Она продолжала жить словно бы под толщей мутной воды, с трудом различая цвета, запахи, звуки – речь окружающих потеряла чёткость, слова растворялись и уплывали, не касаясь сознания. Хуже не будет, решила Вика, и перезвонила бывшему мужу.

– Привет, я приехал. Где ты?

И она сказала Вадиму, где её искать. Рано или поздно, но им пришлось бы встретиться, и Вике представилось, что больничные стены смогут сгладить этот неприятный разговор.

Вадим принёс гостинцы – поставил на стол красивую корзинку. Сквозь серость дурных предчувствий ярко-оранжевый цвет ударил по глазам. Это снова были мандарины… Бывший муж подошёл, чтобы обнять её, столбом застывшую у окна. Вика отстранилась, сделала шаг в сторону. Вадим посмотрел на неё вопросительно, чуть нахмурил брови.

– Как себя чувствуешь?

Она не стала отвечать, пожала плечами. Не было сил делиться бедами. К тому же мешал суеверный страх. Казалось, чем чаще повторять угрожающие предположения, тем ближе они к реальности.

– У тебя тут мило… Подушечку свою вышитую привезла.

Вика удивлённо осмотрелась: на кресле у окна действительно лежала её любимая думка. Алекс привёз с собой вчера, а она даже не заметила. Она приехала сюда с маленькой сумочкой на плече, в которой были только документы, телефон и кошелёк. А сегодня утром надела уютный костюм. Со стула взяла? Из шкафа достала? Она не помнила таких подробностей. Но теперь выводы сделала: Алексей вчера успел заехать домой и собрать что-то из необходимого и что-то из случайно подвернувшегося под руку, если судить по расшитой шёлком подушке и Кристининому плюшевому зайцу на тумбочке.

– Что ж, рассказывай, дорогая, замуж-то вышла?

Вадим спрашивал сочувственно глядя Вике в глаза, он был спокоен и доброжелателен. Впрочем, Вика другого и не ожидала. И в том, что Вадим её не оскорбит и разборок чинить не будет, она была уверена. Она когда-то полюбила его не только за красивые глаза и романтическую профессию. И вдруг эти самые глаза Вадима удивлённо расширились, лицо, прожаренное солнцем и отшлифованное морским ветром, вытянулось.

– ...*. Это что ещё за сухопутный баклан в зелёной чешуе, – выругался Вадим рассматривая нечто в окне за её спиной.

Она обернулась.

Напротив окна на ветке сосны балансировал Алекс. Он действительно был в болотного цвета камуфляже, с небольшим рюкзаком за спиной. Между окном и деревом зияла пропасть шириной метра четыре и глубиной в три этажа. Алексей тоже увидел свою жену и, конечно, не мог не заметить рядом с ней Вадима. Вика поспешила открыть створку:

– Что ты там делаешь?!

– В юннатов играю, – и Алекс улыбнулся Вике, махнул рукой. – Окно закрой, замёрзнешь, – мужчину рядом с ней он демонстративно не замечал.

– Это что ли твой? – спросил у неё за спиной Вадим.

– Мой, – со вздохом подтвердила Вика.

– И ребёнок от него?

Вопрос сорвался и ударил Вику в спину. Она головы не повернула, не дрогнула даже, ответила коротко и чётко:

– Да.

– Цирк с конями! – ёмко охарактеризовал Вадим происходящее.

Виктория зажала рот рукой, прикусив костяшку указательного пальца. Она солгала! Хотя твёрдо решила говорить правду, зная на примерах из жизни своих детсадовских подопечных, как опасна и непредсказуема ложь в таких щекотливых вопросах. Она собиралась объяснить свою позицию Алексу, и он бы понял, должен был понять. Но Вадим приехал неожиданно, на две недели раньше, чем обещал. И страх за ребёнка съедал силы. И этот… ну, цирк, конечно, цирк, Вадим был прав: по-другому представление под окном и не назовёшь. Вика с тревогой и невольной улыбкой смотрела, как, присев на ветку, Алекс достал из рюкзака шмат сала, обвязанный бечёвкой, и повесил его на сосну, словно новогодний шар на ёлку. Стало понятно, для чего понадобилось забираться так высоко.

В доме Алексея кормушка, подвешенная под окнами кухни, никогда не пустовала. Птичья суета придавала кухонным хлопотам почти сказочное очарование: трепещущие крылья в морозном воздухе, тонкое теньканье за окном, отмеряющее секунды счастья, – та самая синица в руках, что дороже любого несбыточного журавля. Словно китайские «цветы и птицы», мелкие птахи в заснеженном саду напоминали о красоте, быстротечной, хрупкой… и вечной. Накануне Вика, борясь с нахлынувшим отчаяньем, вспомнила о синичках, к которым успела привыкнуть. Алексей подхватил её случайно обронённое слово. Слово это не было ни просьбой, ни капризом, это была тоска по тем дням, когда в сердце уже заглянула и осмотрелась любовь, но ещё не поселился страх.

Закончив оформлять птичью столовую, муж ещё раз помахал ей рукой, крикнул:

– Закрой, наконец, окно, я сейчас приду! – и легко спустился вниз.

Когда Вика закрыла окно и обернулась, Вадима в палате уже не было.

***

Вадим спускался по лестнице и горько ухмылялся. Многолетняя ложь выскочила, как чёртик из табакерки и смеялась ему в ответ. Его Вика-клубника не простила измены, тут же нашла ему замену, спешно забеременела и выскочила замуж, похоже, из чувства мести. И за кого?! За какого-то мальчишку, прыгающего, как белка, по деревьям. Романтика!

Он почувствовал неладное за неделю до того, как Вика отключила телефон. На том же судне, где Вадим начальствовал, плавала ещё пара человек из родного города. «Твоя-то, пока тебя нет, под полицией...», – доложили ему. Он обещал особо осведомлённым и, так их и разэдак, безмерно сочувствующим со всем разобраться и дома, и уж тем более на судне, пригрозил дать особо рьяным фантазёрам в челюсть. "Докладчики" не смели больше подходить к нему с новостями, хотя за спиной, наверняка, говорили всякое. Можно было бы не принимать близко к сердцу, потому что в морских разговорах события, происходящие на берегу, часто искажены расстоянием, недоверием и трактуются в строну пошлых анекдотов. Но Вика замолчала, связаться с ней не получалось. И мама его на вопрос о жене и дочери ничего хорошего не сказала. Потом они с Викторией всё-таки переговорили пару раз спокойно, без нервов. Он знал, что в телефон за тысячу километров Вика кричать не будет. Да и в лицо не будет. Чтобы понять, что она надумала, приходилось ловить полутона и расшифровывать полуфразы, приспосабливаться к разговору. Ему казалось, что Вика успокоилась, а значит, дождётся, выслушает и в свою очередь сама расскажет, что там у неё происходит. И тут пришла эта чёртова эсэмэска…