Когда не все дома

О дорогах через ложь - 2

С Елизаветой Павловной Вадим столкнулся у центрального входа медцентра. Матери Вики он отчего-то не особо нравился, но в этот раз она вдруг кинулась к нему, как к спасательному кругу:

– Вадим! Ты приехал?! Как хорошо, что я тебя встретила! Кристина ушла из дома, позвонила, сказала, что после школы – сразу к Оксане Михайловне, предупредила, что уходит навсегда. А как ещё? Семь лет… Конечно, навсегда. Я сначала решила: ничего страшного, вернусь вечером, зайду к твоим, поговорим. Даже если поживёт у другой бабушки, пока Викуся в больнице, тоже ничего. А соскучится – вернётся, благо идти не далеко. Но десяти минут не прошло, эта беглянка снова звонит мне. Я толком ничего не поняла, у девочки тихая истерика. Шепчет мне в трубку, чтобы я скорее приехала и забрала её. Вадим… Отвезёшь?

Вадим считал, что Кристинка растёт разумной, самостоятельной и себе на уме. Происходящее только подтверждало его мнение о старшей дочери. Мама вышла замуж не за папу – девочка подумала и ушла из дома в семью родного отца. И это хорошо, что ей было куда идти. Предварительно дочка позвонила, предупредила бабушку. Молодец! Понимает, что за неё будут волноваться и ведёт себя ответственно, не каждый взрослый в подобной ситуации будет так же разумен. Гордиться бы, жаль, что момент для гордости был неподходящим. Елизавета Павловна смотрела на него выжидающе тревожно:

– К Вике с такими новостями я не пойду… Так мы едем, или я такси вызываю?

Вадиму очень хотелось спросить, почему Елизавета Павловна не обратилась со своими вопросами к новому зятю, и прокомментировать, что чудику этому некогда вникать в семейные проблемы, которые к тому же возникли по его вине, у него удаль молодецкая взыграла, он на сосну полез. Но вести себя как базарная баба Вадим не стал: дочка там где-то рыдала, надо было ехать… И тут на горизонте снова показался этот, в камуфляже. Викин новый муж подошёл к ним с твердокаменным выражением на лице. Твердокаменность явно напрашивалась на то, чтобы получить в челюсть. Вадим мысленно примерился: да, хорошо бы...

– Елизавета Павловна, пойдёмте, поднимемся к Вике в палату, – обратился к тёще тот, кто только что слез с дерева.

«Тоже мамой не зовёт, исключительно уважительно на Вы и по имени отчеству», – сделал выводы Вадим, а вслух сказал:

– Шёл бы ты, древолаз, мимо, а то я не сдержусь…

Вадим угрожал, но злоба у него в сердце перекипела, остались душевная усталость и язвительность.

– Много чести, морду тебе бить, – пробормотал в ответ Алексей, как-то так поведя плечом и перехватив свой рюкзак за лямку, что стало понятно: драться он умеет. Елизавета Павловна поджала губы, перевела взгляд с одного мужчины на другого и обратно, пресекая не то что возможность, саму мысль о рукоприкладстве при входе в перинатальный центр на глазах у беременных женщин и медперсонала.

– Вы знакомы? – сухо удивилась она, а потом отбросила этот факт как несущественный в сложившихся обстоятельствах и ещё раз для вновь прибывшего обрисовала ситуацию с Кристиной. Выяснилось, что приехала в больницу она вместе с Алексеем, но, переговорив с внучкой по телефону, вернуться в родной город планирует с Вадимом:

– В общем, Алексей, иди, успокой Викусю. Про Кристину не рассказывай пока, мы с Вадимом всё уладим, – и разрывающаяся между дочерью в больнице и внучкой в бегах женщина вручила Алексею в свободную руку пакет с едой и вещами, по-свойски схватила Вадима под локоть и потянула к выходу. Вадим слегка опешил: вот уж этого Елизавета Павловна никогда ранее себе не позволяла.

Доехали они быстро. Дверь в квартиру к родителям Вадим не стал открывать своим ключом, позвонил. Открыл им Тимофеев-старший. По выражению лица и крепкому запаху табака Вадим понял, что тот на нервах, потому что смолить на балконе его отец позволял себе лишь в самом крайнем случае.

– Приехал! – отец обнял сына и похлопал по спине, – проходи, тут у нас.... – он раздосадованно махнул рукой. – И Вам здравствуйте, Елизавета Павловна, – посторонился мужчина, пропуская родственницу.

– Оксана, сын приехал! – сообщил он вглубь квартиры.

Но раньше хозяйки в прихожую вихрем вылетела кареглазая девочка с косичками и бросилась к Вадиму.

– Папа!

Вадим подхватил девочку на руки:

– Алина, ты откуда?

Можно было не спрашивать, и так понятно: Дина с дочерью приехали незваными гостями. Вадим встретился взглядом с усталыми и испуганными глазами своей матери, спешным шагом вышедшей в прихожую. Оксана Михайловна обняла сына поверх внучки, громко и тяжело вздохнув:

– Вадим! Что же ты! Даже не позвонил... И телефон не берёшь. Я считала, что ты ещё в море. И тут Дина приезжает, говорит, уже должен был вернуться. Я чего только не передумала...

Дина тоже вышла его встретить, и встала тихо в уголочке, не решаясь подойти.

Вадим их знакомил, свою Динь-Динь и маму. Оксана Михайловна однажды решила встретить его из рейса у трапа, сюрпризом. Виктория тогда нянчилась с новорожденной Кристиной и ехать со свекровью отказалась. Зато к причалу пришла Дина. Без сомнения, сюрприз получился на славу. Мать, увидев вторую невестку, счастливую и беременную на последних сроках, ничего не сказала, только головой покачала: сынок взрослый уже, сам в своих пассиях разберётся.

Вика при всём своём уме была слишком холодна и прямолинейна, приспосабливаться не умела, задушевных отношений с придирчивой свекровью не выстроила. Может быть, она и не стремилась к этому, предпочитая держать дистанцию. Дина же сразу стала называть Оксану Михайловну мамой, улыбалась, смущалась, терпеливо выслушивала советы. Вадим поражался, как Динь-Динь ласковой лисичкой вьётся вокруг едва знакомой женщины. И потом, в течение всех этих семи с лишним лет, мать нередко спрашивала его о второй семье, передавала гостинцы для младшей внучки. Но одно дело – знать, что где-то на морском берегу сына ждёт некая Кончита* двадцать первого века, и совсем другое – принимать её у себя. Всё-таки внезапное явление Дины стало для родителей авралом, Вадим понял это по неловкости, которая повисла в прихожей. Когда же Елизавета Павловна резко спросила: