Когда не все дома

О дне рождения

Виктория категорически запретила мужу присутствовать при родах. Заявила, что справилась в прошлый раз и в этот раз как-то не рассчитывает на мужское внимание. Алексей пытался уверить жену: он видел и кровь, и боль, не спасует, поддержит, морально и физически. Вон, в сети, рассказов о том, как муж во время родов держал за руку и сопереживал, воз и маленькая тележка. Но Вика на эти доводы ответила, что тоже видела-слышала-читала, но не вдохновилась и демонстрировать свои кровь и боль не намерена. Пришлось мужчине уступить, и он маялся под окнами роддома. Конечно, можно было бы сидеть в больничном коридоре, но там ему становилось совсем невыносимо.

А на улице было лето и пыльный асфальт, который он мерил шагами: двадцать в одну сторону, разворот, двадцать в другую. Неожиданно кто-то пристроиля рядом и пошёл в ногу. Половцов оглянулся. Андрей, муж Викиной подруги, отрапортовал:

– Ольга прислала узнать, как тут?

– Пока никак...

– Тебе в окно что ли махнут? – Андрей окинул взглядом четырёхэтажное здание.

– Акушерка обещала позвонить, – объяснил Алексей.

– Акушерок прикормил? Это хорошо. Свой человек в роддоме ещё пригодится. Нам же через месяц тоже сюда...

Алексей кивнул собрату по счастью.

И тут зазвонил телефон. Половцов выслушал отчёт и рванул ко входу, даже не попрощавшись.

В послеродовой палате у жены было подозрительно спокойно. Вика лежала, укрытая по пояс пышным одеялом в мелкий цветочек. Кроху пристроили рядом в специальной кроватке – прозрачном пластиковом поддоне, закреплённом на высокой тележке .

– Как ты? – Алексей пристально посмотрел в лицо жены, больше надеясь на "результаты первичного осмотра", чем на правдивый ответ. Если и есть какие-то разрывы и прочие неурядицы, о которых он тайком прочёл в интернете, то его Вика, так уж повелось, жаловаться не станет.

– Хорошо… Дай мне её… Ты умеешь?

Она улыбалась тихо и счастливо.

– Умею, – гордо сообщил Алексей. – У меня брат младше на двенадцать лет, я помогал его нянчить…

И он осторожно достал девочку из кроватки и передал на руки Вике. Малышка на пару секунд открыла глаза, сморщила носик-пуговку, но плакать не стала.

– Моя-то тихоня, – умилился молодой отец, – а братец орал...

– Услышим ещё, погоди, – пообещала ему Вика.– Просила рядышком прямо на кровать положить, но сказали, что я устала, могу заснуть с ребёнком под боком, опасно.

– Пока я здесь, не страшно, потом переложу её, – пообещал Алексей. Он присел на пол перед кроватью, чтобы видеть лица жены и дочки. Вика трепетно гладила белёсый пушок на голове у спящей малышки.

– Может быть, ты есть хочешь? – забеспокоился Алексей, – я там принёс…

– Нет, спать хочу.

– Тогда спи…

– Не могу глаза закрыть... Насмотреться не могу.

– Да, я тоже – согласился Алексей.

И всё-таки глаза у Вики слипались, что- то там во сне мережилось ей сладкое и она продолжала улыбаться. Алексей осторожно забрал дочку из рук жены, устроил в маленькой кроватке, потом поправил всем своим одеяла, ещё немного полюбовался на сонное царство и вышел.

Ему позарез нужен был детский доктор для самых маленьких – неонатолог, Алексей сверился с бумагой, на которой записал имя врача, и отправился на поиски. Доктор был занят, на посту предупредили, что поймать его можно будет только после смены, потому что день выдался щедрым на роды. Алексей терпеливо встал у кабинета и караулил так час, а может быть и дольше. Увидев доктора, открывающего кабинет своими ключами, он бросился к нему:

– Скажите, она здорова?

Половцов как-то забыл, что это у него долгожданный праздник и новорожденные тревоги, а у доктора – трудовые будни, и младенцев сегодня целая череда.

– Проходи в кабинет, – доктор устало посмотрел на очередного слегка сумасшего родителя и распахнул перед ним дверь.– Фамилия? – спросил он, включив чайник, стоявший на подоконнике, и доставая из шкафа посуду.

– Половцов.

Неонатолог наморщил лоб:

– Никто с такой фамилией сегодня не рожал...

Алексею казалось, что при его профессии и объёмах пережитого он давно отучился смущаться, но ситуация с фамилиями задевала за живое. Виктория, отправляясь замуж, не захотела менять свою немецкую фамилию на его родовое казацкое имя. Кристина оставалась Тимофеевой. Зато бывшая жена щеголяла фамилией Половцова, как медалью. В представлении Алексея об идеальном мироустройстве семья должна была жить под одной крышей и общей фамилией. Жизнь вносила в мечты и планы свои коррективы, но новорожденной дочке с согласия Вики Алексей твёрдо решил дать свою фамилию.

– Так кто у нас роженица? – уточнил доктор, раскладывая по чашкам растворимый кофе. – Тебе с сахаром?

– Виктория Вебер. Родилась девочка. Лиза. Половцова Елизавета Алексеевна. Без сахара, – ответил Половцов на все вопросы разом.

– Вебер? Девять баллов по шкале Апгар*.

Эта цифра ни о чём Алексею не говорила и он потребовал конкретики.

– Ваша Лиза – лучше всех, – похвалил детский доктор и поинтересовался, – Это вы написали отказ от инвазивной диагностики в областном?

– Мы, – признался Алексей.

– Тогда с коньяком, – доктор достал из ящика стола дорогую пузатую бутылку.

– Мне же ещё к жене, а завтра на работу, – попытался отказаться Алексей.

– И мне к жене и на работу, поэтому пить мы будем не коньяк, а кофе с коньяком, – серьёзно объяснил доктор, – в медицинских целях, – и щедро плеснул из бутылки в чайные чашки.

Алексей вернулся к жене довольным и почти трезвым. Встреча с неонатологом прошла на высшем уровне: у Лизы с Кристиной согласно достигнутым договорённостям был теперь свой педиатр, который разрешил вызывать его на дом в любое время дня и ночи. Вика уже проснулась и нежила на руках дочь.

– Явился… – беззлобно сказала она, – уже и пяточки обмыть с кем-то успел.

– О! Мы с таким человеком кофе пили…

Вика подозрительно принюхалась:

– Странный кофе... Явно не из дешёвых…