Когда небо станет пеплом

Октябрь (1)

Октябрь

На лице Светки застыло выражение понимания и сочувствия, когда Лена, давясь слезами, набирала номер Костика на телефоне подруги. Глаза опухли, пальцы дрожали и всё время попадали не на те кнопки – приходилось начинать заново, но Лена упорно продолжала набирать.

Девушки сидели в женском туалете на четвёртом этаже. Сюда почти никто не заходил, поэтому можно было говорить спокойно, не опасаясь лишних ушей. Лена, всхлипывая и утирая слёзы, поведала о несправедливом решении отца. Рассказала, как он без стука ворвался в её комнату, как запретил общаться с Костиком, как забрал телефон… Даже как проплакала полночи, Лена не постеснялась выложить подруге. Словно опасаясь, что Светка не дослушает и уйдёт, она сбивчиво делилась с ней своими мыслями, а внутри в это время всё тряслось от обиды.

При первых же словах Светка нахмурилась, а когда Лена закончила свой рассказ, протянула ей мобильник.

– Звони! Скажи ему, что вам надо поговорить, но не после уроков, а во время.

– Но как? – Лена непонимающе взглянула на неё. – Галина Андреевна родителям позвонит…

– Никому твоя Гангрена не позвонит. Скажу ей, что ты заболела, – отмахнулась Светка, и на секунду Лене показалось, что прежняя беззаботность вернулась к подруге. Но в то же мгновение взгляд Светки снова заволокла пелена задумчивости и печали.

Лена прижала телефон к уху и, с трудом сдерживая слёзы, замерла. Светка деликатно отошла к умывальнику и, включив воду, прихорашивалась перед маленьким зеркалом без рамы, висящим над раковиной.

– Алло, – голос Костика в трубке звучал как‑то устало и равнодушно.

– Костя… – Лена всхлипнула. Сейчас разрыдается.

– Лена? – Костик вмиг растерял своё равнодушие. – Что случилось? Ты плачешь!?

– Да… нет, – Лена бросила взгляд на Светку, но та красила перед зеркалом пухлые губки. – Мне надо с тобой поговорить. Срочно.

– Я встречу тебя после школы.

– Нет! После школы я не могу!

– Лена, что случилось? Где ты? Я сейчас приеду!

– Не надо, – пробормотала Лена. Сдерживать слёзы было всё сложнее. – И не звони на мой номер, пожалуйста… – голос пропал и вместо него из горла вырвались сдавленные рыдания. Лена пыталась что‑то сказать, но не могла.

На помощь пришла Светка. Громко цокая каблучками по кафелю, она подошла к подруге и перехватила у неё мобильный телефон.

– Костик, привет. Это Света. Нет, ничего не случилось. Никто не обидел, – Светка слегка отвела трубку от уха. – Просто Ленкины родители узнали о… хм… ваших отношениях и посадили её под домашний арест.

В трубке повисло напряжённое молчание, и Лена разрыдалась ещё громче. Светка быстро взглянула на подругу и продолжала говорить:

– Ленка тут вся извелась. Она будет ждать тебя завтра, в половине девятого, у школы. Ты придёшь?

– Да, – был короткий ответ.

– Если что, звони мне, я Ленке всё передам, а то у неё предки телефон забрали.

– Хорошо.

Короткие гудки в трубке вызвали у Лены новые приступы плача.

– Вот и чудненько, – пробормотала Светка, пряча телефон.

Она помолчала, а потом тихо произнесла:

– Как я тебя понимаю, Леночка.

Тогда Лена не обратила внимания на эти Светкины слова. Тогда она была полностью поглощена своим горем.

Тишину разорвала трель звонка. Урок начался. За дверью послышался смех и топот – все расходились по классам.

– Я не пойду, – прошептала Лена, вытирая заплаканные глаза.

Светка понимающе кивнула и вышла в коридор.

Ночь была полна тревог и переживаний.

Дождь лил, не переставая, а тревожный свет фонаря проникал в комнату даже сквозь задвинутые шторы. Увесистые дождевые капли падали на железный щиток над окном и срывались вниз. Заснуть под их бесперебойный стук можно было, только если на душе спокойно и светло. Тогда шум дождя убаюкал бы, унёс бы в страну снов быстрее, чем любое снотворное.

У Лены же на душе скребли кошки. Она лежала в своей постели, бездумно смотрела в потолок и слушала стук капель по железу. За стеной тихо переговаривались родители, и Лена знала, что речь идёт о ней.

Придя домой из школы сегодня, она даже не подумала сесть за уроки, а рисовала до самого вечера.

Когда Дмитрий пришёл с работы и, как всегда, вошёл в комнату к дочери, она не оторвалась от своего занятия, хотя внутренне напряглась. На вопросы Дмитрия она отвечать не стала, а лишь вышла прочь, давая отцу понять, что не желает его видеть.

Надежда, наблюдавшая эту сцену, заплакала. Никогда раньше в семье Феофановых не было крупных ссор. Конечно, разногласия были, но всё решалось мирно, всегда находились компромиссы и альтернативы.

– Дима, ну хоть ты ей уступи! – взмолилась Надежда, когда Лена не вышла к ужину.

– Предлагаешь позволить ей болтаться по притонам? – прогремел Дмитрий, бросая вилку. Нервы были на пределе – это чувствовалось и в его напряжённой позе, и в голосе, и в том, как быстро он вспылил.

– Но может, позволить ей хотя бы иногда встречаться с Костей, она же так страдает… – предложила Надежда. Сердце её разрывалось, когда она вспоминала опухшее от слёз личико Лены, которое ей пришлось наблюдать в зеркало заднего вида всю дорогу до школы.

– А потом она принесёт в подоле. Плакала тогда и Академия, и карьера, и вся её дальнейшая жизнь. Хотя это же мне надо, а не ей, – съязвил Дмитрий, припомнив слова дочери.

– Ну почему сразу принесёт в подоле? – Надежда робко улыбнулась и налила мужу в стакан сок из графина. – Может, она сама поймёт, что он ей не пара.