Когда-нибудь мы будем улыбаться

Глава 22

Я щипаю себя. Черт, больно. Значит, я не сплю. Значит все происходящее, не какой-то там сон. Это все реальность. Но как в реальности, Ян мог извиниться за все? Он ведь не мог этого сделать, правда? Или мог? Черт, что вообще происходит?
Сотников назвал себя придурком, не заслуживающим моего прощения. Ян извинился. Черт возьми, он извинился за все. Нет, это точно сон.
Ян поцеловал меня. Черт возьми, он поцеловал меня. Как такое вообще возможно? Тогда он тоже меня целовал на спор... Черт, не хочу даже думать об этом. Не сейчас.
Сотников извинился, поцеловал меня, а потом...
Твою мать, он признался мне в любви. Почему-то только сейчас, я это понимаю.
Я перевожу взгляд на Яна. Он внимательно изучает меня и улыбается. Искренне. В его карих глазах полно любви, в них нет никакой ненависти.
— Я тоже тебя люблю, — выпаливаю, прежде чем успеваю подумать.
В голове сразу появляется картинка, где мы с Яном вместе, обнимаемся, целуемся, и просто счастливы, как дети. Ведь все это, может быть реальностью, а не просто моей больной фантазией. Если все действительно так и будет, то я буду самой счастливой девушкой в мире. Для счастья, многого не нужно.
Теплые губы снова накрывают мои, и я просто отключаюсь от реальности. Мне хорошо. Мне до безумия хорошо рядом с ним. Здесь и сейчас. Плевать, что будет дальше.
В реальность я прихожу лишь тогда, когда вспышка от камеры ослепляет мне глаза. Ко мне не сразу доходит, что Ян только что сфотографировал наш поцелуй. Зачем?
— Что ты делаешь? — спрашиваю, когда Сотников отстраняется от меня.
Черт, я ничего не понимаю. Совсем ничего.
Парень уткнулся в свой телефон, не обращая на меня никакого внимания.
Мой рассудок затуманен. Мозг полностью перестает работать. Мне тяжело сосредоточиться на чем-либо. Тяжело мыслить, когда тебя только что поцеловал парень, по которому ты сходишь с ума. Я не могу произнести ни единого слова, поэтому просто смотрю на Яна, продолжавшего копаться в своем телефоне.
Сто тридцать пять. Сто тридцать шесть. Сто тридцать семь. Черт, я уже считаю секунды нашего молчания.
— Ян...
В горле появляется ком, и я не могу больше ничего сказать.
— Что?
Сотников отрывается от телефона и смотрит мне прямо в глаза. Пустота. Равнодушие. Безразличие. Пофигизм. Все это, в глазах Яна. В тех самых глазах, которые всего минуту назад, смотрели на меня с любовью и сумасшедшей нежностью. А что теперь? Теперь в них нет ничего хорошего.
Отвернувшись от меня, парень прислоняет телефон к своему уху.
— Ян...
Он снова игнорирует меня.
— Ну что чувак, — говорит Сотников в телефон. — Ты сам все слышал. Фото поцелуя видел. Признание в любви слышал.
Черт. Черт. Черт.
И тут я понимаю...
— Готовь деньги. Да. Я скоро буду. Диана у тебя? Отлично.
В полном шоке и неком недоверии, смотрю на Яна. Он лишь улыбается и смеется, все еще говоря по телефону. Затем он убирает его в карман. Сотников бросает на меня взгляд, который отражает разочарование и брезгливость.
Только не плакать. Только не плакать. Только не при нем. Он не должен видеть мою уязвимость.
Ян начинает смеяться. Просто смотреть мне в глаза и смеяться.
Все, это последняя капля. Слезы начинают литься по щекам, и я уже не в силах их остановить.
— Зачем? — тихо спрашиваю.
— Ради этого, — Сотников достает из кармана деньги, показывая мне.
Если бы у людей существовала функция «стереть память» и «перестать плакать», я бы непременно этим сейчас воспользовалась.
— Почему я? — мой голос дрожит.
— Потому что ты, — Ян походит ко мне и легонько обнимает за плечи, — наивная дура.
Да, он действительно прав. Я наивная дура.
Никогда такого не случится, что Ян полюбит меня. Никогда.
— Ты серьезно думала, что я тебя люблю?
Я молчу. Ком в горле не дает мне сказать.
— Какая же ты идиотка. В таких шлюх, как ты, не влюбляются. Знаешь, что с ними делают?
Не могу понять, почему он считает меня шлюхой? Потому что я отказала ему? Такова его логика?
— Этот поцелуй, — парень плюет на землю с большим отвращением.
Все, хватит. Я не выдерживаю этого. У меня больше нет сил, на это смотреть. Я подбегаю к подъезду, но оборачиваюсь.
Ну, конечно же, Ян уходит.
— Ян, — кричу, отчего он поворачивается ко мне. — А я ведь все равно тебя люблю.

* * *
Вы когда-нибудь чувствовали себя разбитыми на мелкие осколки, которые так трудно собрать воедино? То самое чувство, когда душа покидает тело, и ты останешься жить в этом теле без души, без чувств и эмоций. Вот это, я сейчас ощущаю, а именно — ничего. Пустота. Ноль чувств. Я живу, но не чувствую этого. Это существование, а не жизнь.
Мне совсем не хочется плакать, кричать. Я пустая. Еще час назад, эмоции переполняли меня, мне хотелось убить Яна, а сейчас... Сейчас я пуста.
Мне все равно. Я устала плакать. Устала быть сильной. Такое ощущение, что весь мир вокруг лишь иллюзия. Если это сон, то мне необходимо проснуться. Срочно.
Уже пятый раз звенит мой телефон, но я просто игнорирую его. Мне плевать на всех, в том числе и на Сотникова. Эта мразь, не сломает меня. Нет. Он просто превратил меня в бесчувственную и пустую. Как куклу. Ох, нет, это плохое сравнение.
Телефон снова оповещает о входящем звонке, и я решаюсь принять вызов.
— Да, — сразу огрызаюсь, даже не посмотрев, кто это.
— Эй, ты чего такая грубая? — звучит мягкий и веселый голос Антона.
Я невольно улыбаюсь. Черт возьми, этот парень вызывает во мне улыбку даже тогда, когда я разбита. Что за ...?
— Лер...
— Что?
— У тебя все нормально? — обеспокоенно спрашивает Тоша.
— Да. С чего ты взял, что у меня не все нормально?
Ну конечно мой голос не звучит, как обычно.
— Просто голос у тебя странный.
Я закатываю глаза.
— Все нормально.
— Не особо верится.
— Ну и не верь. Мне плевать.
Ох, я действительно только что, это сказала?! Черт. Это последний человек, на которого мне может быть плевать.
— Антон, я не имела это в виду. Мне совсем не наплевать, просто...
У меня не хватает слов, чтобы все объяснить.
— Ты сейчас занята?
— Нет. Да. Нет.
Занята ли я сейчас? А раздумья о своей ничтожности, считается занятием? Если да, то я занятой человек.
— Так занята или нет?
— Нет.
— Отлично. Может, тогда прогуляемся?
Мне совсем не хочется куда-либо выходить. Просто хочется побыть одной и, конечно же, жалеть себя и свое разбитое сердце. Ну, уж нет.
— Хорошо. Давай прогуляемся.
— Тогда через десять минут, я буду у твоего подъезда.
Не сказав ни слова, нажимаю на «отбой» и на ватных ногах поднимаюсь с кровати.
Жизнь слишком коротка, чтобы ныть по своему разбитому сердцу. Да, оно разбито. Сердце разбивается каждый раз, когда я вижу его с другой или когда он избивает меня.
При таком состоянии, у меня могла бы начаться депрессия, но мой антидепрессант — Антон.
Взгляд невольно падает на кольцо, которое он мне подарил, и я улыбаюсь. Пустота заменяется радостью и нежностью.
Просто так, я не сдамся. Ян не сломает меня. Нет. Я не кукла, чтобы ломаться.
Как жаль, что эта самоуверенность не присутствует во мне всегда.
Я иду в ванную комнату и сразу же умываюсь. Мне противно, что Ян прикасался ко мне, целовал меня. С брезгливостью, вытираю свое лицо. Ну, вот и отлично, от Сотникова не осталось и следа на моем лице.
Я не позволю больше ему воспользоваться мною.

* * *
— Ты какая-то странная.
— Нет, я обычная.
— Нет, ты холодная.
Видимо у Яна все же получилось сделать меня холодной, и я не знаю, как это исправить.
— Ле-е-ер...
— Тооош, — передразниваю я парня.
Шелыгин закатывает глаза, а я смеюсь в ответ.
— Хочешь прокатиться на мотоцикле?
Мне послышалось? В недоумении, поднимаю одну бровь.
— Ты совсем с ума сошел?
— Почему?
Нет, он что, действительно ничего не понимает? На улице уже слишком холодно и крайне опасно ездить на мотоцикле. Хоть снег и растаял, но дожди никак не прекращаются.
— Можно спросить?
— Давай.
— Ты идиот? — спрашиваю на полном серьезе.
— Вот только не нужно меня оскорблять.
— А это и не оскорбление. Это вопрос.
Антон снова закатывает глаза.
— Нет, ну Тош. Подумай сам, какой нормальный человек, будет ездить на мотоцикле в ноябре?
— Я, — самодовольно отвечает парень.
Теперь, моя очередь закатывать глаза.
— Антон, послушай...
— Лер, я не маленький. Я умею ездить на мотоцикле. Мы с друзьями, и зимой на них ездим.
— Вы идиоты?
Гнев во мне, просто закипает.
— Нет, — спокойно отвечает Тоша.
— Могу я тебя, кое о чем попросить?
— Проси.
— Обещай, что не будешь больше ездить в такое время на мотоцикле.
— Ну, если...
— Антон, — уже кричу я. — Пообещай мне.
— Ты чего так завелась?
Шелыгин придвигается ближе ко мне и пытается взять меня за руку, но я ее убираю.
— Ладно, ладно. Я обещаю.
— Обещаешь что?
— Я Шелыгин Антон, обещаю Филатовой Валерии, что не буду ездить в такое время на мотоцикле.
Я улыбаюсь, но совсем не верю в его слова. Почему-то чувствуется тревога, но я сразу же отбрасываю это чувство.
— Мне уже домой пора, — с тоской в голосе, говорю.
— Жаль. Ну, пойдем, я хоть провожу тебя.
Мы выходим из кафе, в котором сидели, и идем в сторону моего дома.
Всю дорогу мы смеемся, как маленькие дети.
Как я вообще могла чувствовать пустоту, если сейчас я чувствую себя живой и жизнерадостной?! Я чувствую себя счастливой.
Мне бы уже давно следовало прекратить это общение с Антоном, ведь я делаю ему больно. Но если бы мы прекратили нашу дружбу, лучше бы не стало никому. Было бы только хуже нам обоим.
— Лер, может, ты мне расскажешь?
— Что? — я совсем не понимаю, о чем идет речь.
— Почему ты была такой грубой и холодной? Только не отвечай, что все нормально. Я знаю, этому есть причина. Просто так, ничего не бывает.
Я грустно улыбаюсь.
— Уже все хорошо. Мои чувства использовали, а так все нормально.
На лице Антона, появляется шок от того, что я произношу эти слова с улыбкой.
— Ян?
Мне даже не пришлось говорить, кто это сделал. Тоша все понял.
— Да.
— Что на этот раз?
— Он поспорил на меня. Поцелуй и мое признание в любви, и теперь у него куча денег. Все просто, — в моем голосе нет боли и горечи, только улыбка и счастье.
— Почему ты так спокойно об этом говоришь?
— Я сама виновата. Поверила ему, а он воспользовался этим. И давай не будем о нем говорить, иначе меня сейчас стошнит.
— Я убью его, — шипит Антон.
— Что? Нет, Тоша. Нет. Ты даже не подойдешь к нему.
— С чего вдруг? Меня раздражает то, как он поступает с тобой. Я не оставлю это.
— Пожалуйста, — я буквально умоляю его взглядом, этого не делать. — Пожалуйста, не делай ничего. Ты не знаешь, почему он так поступает.
Шелыгин удивленно смотрит на меня.
— Нет в мире такой причины, чтобы так издеваться над твоими чувствами.
— Пожалуйста, Тош. По крайней мере, сейчас. Не лезь к нему.
Антон ничего не отвечает, только лишь кивнув.
— Пообещай.
Тишина. Конечно же, он сделает по-своему, но я боюсь, что потом сделает со мной Ян.
— Обещай мне.
— Обещаю.
Я улыбаюсь и крепко его обнимаю.
Настроение снова поднимается, когда Тоша рассказывает какие-то истории, и мы снова смеемся, как идиоты.
Грустная улыбка появляется на моем лице, когда мы оказываемся у моего подъезда.
— Очень жаль, что этот день так быстро закончился. Было весело, — я улыбаюсь, в то время как лицо Антона становится серьезным.
В один миг, его губы накрывают мои. Один короткий поцелуй, просто прикосновение губами, и Тоша отстраняется. Его губы полностью холодные, но у Яна...
Черт. Черт. Черт.
Чувствую себя шлюхой. За один день целуюсь с двумя парнями.
Не знаю почему, но меня до дрожи пугает холодные губы Антона. Они не должны быть такими. Это неправильно.
— Я пойду.
Не успеваю я сказать и слова, как Тоша исчезает из вида.
На моих губах, по-прежнему этот холодный вкус. Ох, черт.