Когда-нибудь мы будем улыбаться

Глава 24

— Меня зовут Антон, и я подошел узнать, почему ты плачешь.
— Со мной все нормально.
— А ты сильная, раз продолжаешь меня убеждать сквозь слезы, что у тебя все нормально.
На щеках у парня, появились красивые ямочки.
— А что, если ты мне понравилась?
В оцепенении, я стояла перед ним.
— Почему ты такая равнодушная? Неужели мы не можем просто общаться?
— Лера, — быстро ответила я и ушла.

* * *
— Я тебя напугал? — шепнул мне Антон.
— Нет.
— А ты чего здесь делаешь?
— С подругой гуляю.
Первое неловкое молчание.
— Дай мне, пожалуйста, свой телефон, — неожиданно попросил парень.
Я достала из кармана телефон и протянула его Антону. Он быстро переписал себе мой номер и вернул телефон.
— Спасибо.
Снова улыбка с шикарными ямочками.

* * *
— Почему ты не отвечаешь на звонки?
Я нахмурилась, не понимая с кем, говорила по телефону.
— Ты не узнаешь мой голос?
Чувствовалась неловкость.
— Нет. Скажи свое имя, и я пойму.
— Антон.
А я уже и забыла о нем. Я чувствовала себя паршиво, из-за своей тупости.
— Может, погуляем сегодня?
Хочу ли я погулять с ним?
— Хорошо.
— Через час в парке?
— Давай.
Улыбка появилась на моем лице, и быстро собравшись, я пошла в парк.
— Привет, а ты мило выглядишь.
— Спасибо.
— У тебя есть парень?
— Нет. А у тебя есть девушка?
— Нет.
Он явно подумал, что понравился мне.
Смех. Радость. Счастье.
— Хорошо, куколка.
— Никогда меня так не называй.
Неожиданная встреча с Яном. Шок. Гнев.
— Я домой. Пусти меня.
— Кто тебе тот парень? — спросил Антон.
— Оставь меня в покое.
Ссора. Разочарование. Безразличие.

* * *
«Лер, не молчи», и еще пять сообщений от Антона с извинениями.
— Тоша? — переспросил парень.
— А ты что против, если я тебя буду так называть?
— Нет.

* * *
Желания идти на улицу не было, поэтому я и сказала это:
— Давай посидим в моей квартире.
— Скоро буду.
Помощь. Забота.
— Все нормально, Лер. Ты спи, а я пойду.
«Ты очень мило спишь. Я не стал тебя будить. Извини, если что не так. Антон»

* * *
— Лер, что ты ко мне чувствуешь?
— Я очень сильно тебя люблю, но как друга. Как к парню, я к тебе ничего не испытываю.
Адская боль Антона, чего мне совсем не хотелось.
— Я не могу врать тебе о любви, которую не испытываю.
— Зачем ты меня тогда поцеловала?
— Я не знаю. Мне захотелось тебя поцеловать. Мне бы очень хотелось, чтобы мы остались с тобой друзьями.
— Конечно.
Я причинила боль дорогому мне человеку, и просто не могла поступить иначе. Правда сделала больно.

* * *
— Я тебя здесь не оставлю. Поживешь пару дней у меня.
Собрав свои вещи, я улыбнулась Антону. Он взял мою сумку, и мы вышли из квартиры.
— Мама не будет против, что ты пока у нас поживешь.
— А папа?
— А папа умер, еще до моего рождения.
— Все будет хорошо, — шептала я ему на ухо.

* * *
— Тош, почему ты со мной так возишься?
— Ты дорога мне.
Мне было легко. Просто удивительное чувство.
— Расскажи мне о своем отчиме, — попросила я Антона.
— Он ненавидит меня. Иногда поднимает на меня руку, но я не могу этому никак помешать.

* * *
Антон обнял меня за плечи.
— Дай мне свою руку.
— Зачем?
Тоша взял мою руку и попросил закрыть глаза.
— А теперь открывай.
— О, Боже, Антон. Ты ведь сам мне говорил, что оно — твой талисман.
Я внимательно смотрела на свой средний палец, на котором было серебряное кольцо Тоши.
— Лер, я хочу, чтобы оно было у тебя. Оно теперь твое.

* * *
Я подошла к окну и внимательно смотрела на снег, который продолжал сыпать на улице.
— Я люблю снег, — тихо сказал Тоша.
— Я знаю, — прошептала я. — Паша улетает скоро.
— Лер, не нужно так грустить.

* * *
— Любовные записочки?
Лицо Антона сразу изменилось, как только он прочитал эту записку. Записку от Яна.
— Что у вас случилось? За что ему жаль?
— Давай не будем об этом говорить.
На лице Тоше, была только боль и некая озлобленность.
— Мы завтра увидимся, — шепнул мне Антон.
Грусть и пустота. Больше ничего.

* * *
— Хочешь прокатиться на мотоцикле?
Шок отражался на моем лице.
— Пообещай мне, что не будешь ездить на мотоцикле в такое время.
— Обещаю.

* * *
Отличное настроение. Шикарная прогулка. Легкое прикосновение губ, что даже и поцелуем, сложно было назвать. Чувствовался испуг от таких холодных губ Антона. Поцелуй не должен быть таким холодным.
На губах долго держался холод.

* * *
— Почему такая грустная?
Ну, вот как только у Тоши получалось определять мое настроение, только по голосу?
— Лер, не грусти. Все будет хорошо. Ты сейчас свободна?
Мне хотелось бросить все и побежать к нему, но я обещала встретиться с Юлей.
— Давай завтра увидимся.
— Обязательно увидимся.
Что со мной происходило, я не могла никак понять.
— Я хочу извиниться за вчерашний поцелуй.
— Антон, все хорошо. Извини, но мне пора идти.
Снова чувствовалась тревога, но я не подавала этому значения.
— Лер, я тебе...
Я отключила вызов, сама не понимая почему.

* * *
— Сегодня на окраине города, произошло ужасное ДТП... Погиб водитель мотоцикла, а водитель грузовика находится в реанимации. Стало известно о парне, который погиб. Это Антон Шелыгин...
На экране появилось фото мотоцикла Антона, в разбитом состоянии, и сам парень в окровавленном виде.

* * *
Самые. Длинные. Пять. Минут. В. Моей. Жизни.
Сердце вырывается из груди. Руки дрожат. Слезы размывают видимость.
А что еще должны чувствовать люди, в такой ситуации?
Я не верю. Не верю телеведущей. Не верю этим новостям. Это обман. Это не может быть реальностью. Никак не может.
Весь мир сошел с ума. Мой чертов маленький мир, в котором я живу, вмиг рухнул. Остаются лишь одни осколки, пепел, но ничего целостного.
Я думала, что сломаюсь из-за Яна. Мне каждый раз, было до ужаса больно и обидно. Но лишь теперь я понимаю, что такое настоящая боль. Боль от потери любимого и дорогого человека, никогда не сравнится с физической. Никогда.
Сделав глубокий вдох, перевожу взгляд на входную дверь, перед которой я стою уже три минуты. Черт. У меня просто не хватает смелости, нажать на звонок. Мне страшно услышать правду. Я лишь надеюсь, что это шутка, вымысел, что угодно, но только не то, что я услышала.
Дрожащей рукой дотягиваюсь до дверного звонка и легонько нажимаю на него. Закрыв глаза, немного отступаю назад.
Пусть дверь откроет Антон. Пусть дверь откроет Антон. Пусть дверь...
Дверь открывается, но я не открываю глаза.
Никогда в жизни, я не хотела чего-то так сильно, как сейчас хочу, чтобы ко мне подошел Тоша, обнял и сказал, что все будет хорошо. Безумно хочется почувствовать его тепло, свежий и такой родной запах. Я мечтаю вновь увидеть его улыбку, те самые ямочки, от которых я без ума.
— Лера...
Я открываю глаза. Передо мной стоит Виктория Александровна. Пытаюсь не смотреть на нее, но опухшие красные глаза, невозможно не заметить. Сделав вдох, в надежде смотрю на нее.
— Это шутка, да? — тихо шепчу, боясь нарушить тишину.
Мама Антона вытирает свои глаза салфеткой и подходит ко мне. Она крепко обнимает меня, и я отвечаю взаимностью.
Нет. Нет. Нет.
Пусть лучше она плачет потому что... да неважно почему, но только не из-за того, о чем я думаю.
— Скажите мне, что это шутка, — умоляюще шепчу.
Виктория Александровна всхлипывает. Я тоже не сдерживаю своих эмоций.
Минут пять, мы просто стоим обнявшись.
Нет сил, верить. Я не верю во все это. Сейчас обязательно должен выйти Антон и сказать, что разыграл меня. Он обещал мне, что мы сегодня увидимся. Обещал.
Я жду. Я все же жду, когда он выйдет, и я смогу вновь его обнять. Время идет, а его все нет.
Услышав какой-то шум в квартире, отпускаю Викторию Александровну и буквально бегу к этому шуму. Сейчас, должен появиться Тоша и улыбнуться мне, но где он, черт возьми?!
Ко мне подходит какой-то мужчина. Я быстро моргаю, в надежде, что у меня просто ухудшилось зрение, и из-за этого, я не вижу Антона. Этот мужчина подходит к маме Тоши и обнимает ее.
— Тише, Вика, тише, — говорит он ей. — Ему там хорошо. Ты не виновата, что Антон разбился.
Я быстро хватаюсь за какой-то стул, чтобы не потерять равновесие.
«Антон разбился». Одна чертова фраза, и все. Мир окончательно рухнул.
Это правда. Все это действительно, правда.
Со всей силы бью рукой о стену, пытаясь заменить душевную боль, физической. Я начинаю кричать неистовым и бешеным криком. Второй удар по стене. Третий. Чувствуется небольшая боль в руке, но я не останавливаюсь, пока меня не уводят.
— Антон жив. Слышите? Он не мог умереть. Он жив. Он не оставил бы меня здесь одну, — кричу из последних сил.
В один миг все сливается, и я отключаюсь от этого мира.

* * *
— Тоша! — кричу из последних сил.
Я нахожусь в его квартире и хожу из комнаты в комнату, пытаясь его найти.
— Антон!
Ничего. Совсем ничего. Одна тишина, которая доводит меня до безумия.
— Лера, — слышу за спиной и резко оборачиваюсь.
Не сдерживаю слез, когда вижу перед собой Антона. Бегу к нему и крепко обнимаю. Он такой теплый, такой родной.
— Тоша, — шепчу ему в шею.
— Лера.
— Я с ума сходила. Где ты был? Мне такую чушь говорили.
Парень обнимает меня еще крепче. Слез становится еще больше.
— Это не чушь.
— Что? — отстранившись от него, спрашиваю.
— Это правда.
— Что, правда?
— Все, что тебе говорят — правда. Не делай иллюзию.
— Я тебя не понимаю, — качаю головой, пытаясь вникнуть в его слова.
Тоша подходит ближе ко мне и берет мое лицо в свои руки.
— Милая, послушай, я пришел попрощаться.
— Что? Не говори это слово.
— Меня больше нет, а ты есть. Я хочу сказать тебе огромное спасибо за все то, что мы пережили. Никогда в жизни, я не был так счастлив. Ты подарила мне счастье. Милая, ты самая лучшая. Я буду твоим ангелом. Слышишь? Я всегда буду рядом. Всегда.
Губы Антона прижимаются к моим, в легком и быстром поцелуе. Меня начинает трясти от ощущения его холодных губ. Черт, они такие же холодные, как и тогда.
— Прощай, Лер.
— Что? Что ты несешь?
— Держись подальше от него.
— О чем ты? От кого, мне держаться подальше?
— Ты знаешь, о ком я говорю.
Тоша отступает от меня.

* * *
Резкий и неприятный запах, вырывает меня от Антона. Мне страшно открывать глаза.
— Лерочка, ты меня слышишь?
Нет, не слышу. Я никого не хочу слышать. Совсем никого. Только Тошу.
Снова резкий запах нашатырного спирта, врезается мне в нос. Я поднимаюсь с постели, на которой лежу, но не открываю глаза.
Верните меня, пожалуйста, туда, где я только что была. Туда, где Антон.
— Открой глаза. Лер, ты меня слышишь?
Я киваю, но не выполняю просьбу. Мои щеки мокрые от слез, а глаза ужасно болят. Медленно открываю один глаз, затем второй. Возле меня сидит Виктория Александровна.
— Где Антон?
Вместо ответа, мама Тоши опускает голову и вытирает глаза.
— Он был здесь. Я говорила с ним.
В голове сразу всплывают его слова: «Держись подальше от него. Ты знаешь, о ком я».
Он прав. Я знаю, о ком он говорил. Конечно же, о Яне. Но вот только почему, я должна держаться от него подальше? Я и так не близка к нему.
— Когда все произошло? Как вообще так получилось? — шепчу в пустоту.
Виктория Александровна смотрит на меня, и такое чувство, будто я общаюсь с Тошей. Слишком больно смотреть ей в глаза.
— Мне позвонили несколько часов назад из полиции, попросили приехать, но не сказали причину. Просто назвали место. Я ничего не подозревала, просто поехала туда. Сразу же увидела полицию и большое скопление людей. Именно тогда я поняла, что что-то случилось. Все было, как в тумане. Я подошла к одному из полицейских и спросила, что происходит.
Виктория Александровна замолкает, вытирая глаза.
— А он? Что он сказал?
— Спросил мою фамилию. Когда я ответила, он спросил, мать ли я Антона. Тогда я просто кивнула. Без слов, он повел меня в эту толпу. Вдалеке, я заметила рюкзак Антона. Он просто валялся на земле. Ко мне тогда, подошел еще один полицейский и начал успокаивать, а я не понимала, что происходит. Нет, я понимала, но боялась, что это подтвердится. В тот момент мне сказали, что Антон разбился на мотоцикле.
Это сон. Это иллюзия.
«Все, что тебе говорят — правда. Не делай иллюзию»
— Я не поверила в это, — продолжает мама Антона. — Я сразу же побежала в эту толпу. Когда увидела мотоцикл Антона, если его можно было тогда так назвать, во мне что-то щелкнуло, и я все поняла. Мотоцикл был просто грудой железа. Я пыталась найти Антона глазами, но его нигде не было. Я вновь подошла к полицейскому и спросила, где мой сын. До последнего верила и надеялась, что он хотя бы в больнице, что он жив. У меня спросили, хочу ли я видеть его тело. Конечно же, я согласилась. Когда я увидела это безжизненное тело, то просто упала перед ним на колени, умоляя его открыть глаза. Но он не делал этого. Его тело, было просто изуродовано.
Виктория Александровна снова всхлипывает, и я придвигаюсь ближе к ней и обнимаю.
— Почему вы здесь? Почему не с ним?
— Его тело в морге. Мне запретили находиться там, после моей истерики. За мной приехал Андрей, ну отчим Антона, и увез меня домой.
Это не сон. Черт возьми, это суровая реальность.

* * *
— Лер...
— Что?
— Ты, наверное, иди домой. Поздно уже. Ничего такого не подумай, я тебя не выгоняю, просто тебе нужно отдохнуть. Ну, можешь остаться и здесь.
Я качаю головой. Мне действительно пора домой. Уже около пяти часов утра.
— Нет, все нормально. Мне пора идти.
— Может тебя проводить? — любезно спрашивает Виктория Александровна.
— Я в порядке.
Кое-как поднявшись со стула, иду в коридор. Я надеваю верхнюю одежду и подхожу к двери.
— Когда похороны? — мой голос срывается на последнем слове.
— Завтра. Сегодня нам нужно со всеми договориться. Ты же придешь на них?
— Я не знаю. Я, наверное, не смогу.
И это правда. Я не пойду на похороны. Я просто не смогу смотреть на его тело. Тело. Не на Антона. На тело.
Открыв дверь, выхожу из этой квартиры. Квартиры, в которой жил мой лучший друг и самый лучший человек, которого я когда-либо встречала.
— Лер, постой, — кричит мне вслед мама Антона.
Медленно оборачиваюсь.
— Это тебе, — говорит Виктория Александровна, протягивая мне какую-то тетрадь.
— Что это?
— Я нашла ее, в вещах Антона. Это его дневник.
— Дневник?
У меня никогда не было своего дневника, куда я записывала бы свои чувства. Мне даже казалось это смешным. Ровно до этого момента.
— Да, дневник. Там, я случайно увидела запись о тебе. Я решила, что тебе это будет нужно.
Кивнув, молча, забираю тетрадь.