Когда ночь сменяет день. Книга 1

Глава 7

Разумеется, я не замедлила позвонить профессору. Тон его был дружелюбным, он согласился встретиться со мной в четверг и даже переслал информацию о людях с «магическим видением». В понедельник утром я уже сидела, с головой погрузившись в чтение, когда настойчиво зазвонил мобильный. Это была Анна. В пятницу из длительной командировки возвращался её кузен, и подруга приглашала на вечеринку в честь этого события. Я хотела отказаться — кузен её был редким недоумком, но в последний момент вспомнила об Аренте. Он всегда интересовался, как проходят мои дни. Я выдумывала встречи с друзьями — поначалу, чтобы не выдать, чем занималась на самом деле. Но, заметив, что это вызывает у него недовольство — Арент явно смотрел и на меня, и на то, что осталось от моей жизни, как на нечто, всецело принадлежащее ему — начала изобретать истории уже с целью ему досадить. Теперь у меня появилась возможность поступить наперекор его желаниям не только в воображении, и я приняла приглашение Анны. Закончив разговор, на всякий случай отключила мобильный и вернулась к статьям профессора Чэдвика.

Из наблюдений профессора следовало то, что я подозревала уже давно: мифы и легенды постепенно складывались вокруг фактов, опиравшихся на когда-то воочию увиденные явления. Забыв про заваренный чай, я читала подборку легенд на распространённый мотив: девушка, которую сватают за видного парня, подозревает, что с ним что-то неладно, начинает следить за ним по ночам и узнает, что парень не тот, за кого себя выдаёт. Обычно он оказывался либо оборотнем, либо разбойником, наказанным вечной жизнью за злодеяния, либо питающимся человеческой плотью монстром. В легендах виновного ждали разоблачение и кара, в реальности всё было по-другому. В качестве примера профессор приводил трагическое происшествие середины 17 века. Дочь шотландского аристократа Джеймса Далримпла попыталась убить своего жениха во время первой брачной ночи, уверяя, что он не человек, а чудовище. Инцидент списали на несчастную любовь девицы к другому мужчине и помешательство из-за невозможности с ним соединиться. Профессор же придерживался мнения, что несчастная видела истинное лицо своего жениха, который на самом деле человеком не был.

Далее профессор рассматривал ещё несколько случаев проявления магического зрения в разное время в разных странах, подчёркивая, что выводы на данную тему носят гипотетический характер и установить число людей, рождающихся с этим даром, невозможно. Все, кого он упомянул, умерли молодыми, при загадочных обстоятельствах или насильственной смертью. При этом термин «стоящий меж двух миров» не встретился мне ни разу. А ещё я не могла взять в толк, как обычный человек, пусть даже профессор по демонологии, мог настолько проникнуться своими исследованиями, чтобы поверить в то, что в них исследовалось. Может, и он обладает магическим зрением, но, как и я, предпочитает об этом молчать? Эта мысль вылилась в первый же заданный мною вопрос, когда мы встретились. Профессор улыбнулся.

— Я думал, вы начнёте подозревать нечто подобное. Но люди с магическим зрением рождаются не так часто, «стоящие меж двух миров» и того реже. Я имел возможность побеседовать с некоторыми из первых, но встретиться хотя бы с одним из вторых мне не довелось.

— Тогда откуда вам столько известно? Существование двух миров, люди, способные видеть вампиров, сами вампиры, наконец…

— Краеугольным камнем в моих исследованиях стало то самое завещание известного вам герцога. В древнеиндийской погребальной традиции существовал культ питаров — духов умерших предков. Считалось, что они пребывают в мире, отличном от мира людей, и даже ви́дение их отличается от человеческого. Питары видят одну половину лунного месяца, а человек видит другую его половину. Но что, если некоторые люди обладают зрением, подобным зрению питаров и способны видеть то, что видят они? На эту мысль меня натолкнуло завещание герцога, и я занялся исследованиями на эту тему. Что касается вампиров, едва ли можно найти мифологию, в которой не упоминаются кровососущие существа со сверхъестественными возможностями. Каждая культура возникает как попытка человеческого ума осмыслить истины мира, поэтому предположение, что создания, описанные в целом ряде культур, на самом деле существуют, вполне оправдано.

— Но тогда что-то из этих описаний должно соответствовать действительности, — вздохнула я. — Всё, что до сих пор попадалось мне, напоминает заметки к сценарию третьесортного фильма ужасов.

— Как давно вы занимаетесь этой темой?

— Около месяца.

— Наука не отвечает на все вопросы, но помогает понять бессмысленность многих из них. Чем больше времени вы посвятите исследованиям, тем вернее научитесь отличать вымысел от того, что могло бы оказаться правдой.

— Время… Как раз то, чего у меня нет.

— Я вас понимаю, — задумчиво проговорил профессор. — Время — лучший учитель, но, к сожалению, оно убивает своих учеников…

— Поэтому я так надеюсь на вашу помощь. Готова сидеть над книгами день и ночь, но мне нужно хотя бы направление, совет…

— Разумеется, вы можете рассчитывать на мою поддержку. Я лишь должен знать, чему в вашей работе вы собираетесь уделить особое внимание.

— Меня интересуют вампиры.

— Вы выбрали весьма широкое поле для исследований. Поскольку упоминания об этих существах встречаются в целом ряде культур, они приобрели очень обширный круг характеристик.

— Но, если способность видеть вампиров даётся для того, чтобы обеспечить защиту, то кому-то должно быть известно, как уничтожить то, что представляет опасность? То есть среди сотен бредовых измышлений, как убить вампира, должен быть хотя бы один действенный способ.