Когда ночь сменяет день. Книга 1

Глава 13

В саду было свежо, но по сравнению с холодом, только что остудившим меня изнутри, ночной воздух казался почти тёплым. Я сделала несколько торопливых шагов в темноту и шёпотом позвала:

— Арент…

Он уже был рядом, и я бросилась ему на грудь. Руки Арента мгновенно сплелись вокруг меня, и я разрыдалась.

— Ты обещал, что никогда не оставишь меня… И что же?.. Я не выношу его, Арент! Ненавижу его!.. Я так его ненавижу…

Арент стиснул мои плечи, холодные губы приникли к моей шее, я чувствовала их движение на моей коже, когда он тихо произнёс:

— Одно слово — и я избавлю тебя от него навсегда. Вечность ждёт тебя, согласись лишь принять её…

Сколько раз, мечтая о встрече с Арентом, я была готова чуть ли не умолять его обратить меня, лишь бы избавиться от Доминика. Но теперь, когда оказалась с исполнением этого желания лицом к лицу, вся решимость исчезла. Уперев руки в грудь Арента, я попыталась отстраниться. Он приподнял мою голову за подбородок, заставив посмотреть ему в глаза.

— Помнишь, ты говорила, что ранить меня невозможно? Ты делаешь это снова и снова.

Во мне что-то дрогнуло. Перестав вырываться, я легко провела кончиками пальцев по его лицу.

— Но разве чувства… не слабости человеческой души? Разве они не покинули тебя вместе с бренностью тела?..

Арент грустно улыбнулся, холодная ладонь накрыла мою руку, удерживая её прижатой к мертвенно-бледной щеке.

— Обладающие человеческой душой — не единственные, кому свойственны чувства. И далеко не все чувства доступны им…

— Он хочет сказать, что, несмотря на неспособность испытывать человеческие чувства, вроде любви и привязанности, ему всё же не чужда страсть, — прозвучал из-за спины язвительный голос. — И сильная страсть, не так ли, мой дорогой Арент?

Вздрогнув, я выдернула руку из пальцев Арента. Его глаза сверкнули сталью, лицо приняло жёсткое выражение.

— Ты знаешь, о чём говоришь, не так ли, мой дорогой Доминик? — передразнил он. — Не все эмоции оставляют нас с нашей человеческой сутью. Остаётся воспоминание о поражении, сознание собственного ничтожества, порождающее злость, зависть, жажду мести. А разве месть — не та же страсть? Отрада для слабых. Для тех, кто не способен одержать верх в схватке один на один. Кто, жалобно стеная, уползает во тьму и ждёт своего часа, чтобы, спустя столетия, выползти на свет и обрызгать всё вокруг накопившимся ядом.

Черты Доминика исказились, из горла вырвалось рычание.

— Моего яда хватит на то, чтобы ты захлебнулся в нём!

— Ты ненавидишь меня настолько же, насколько хочешь на меня походить, Доминик. И это заставляет тебя ненавидеть меня ещё больше. Слабым ты был рождён в круг смертных, слабым ты остался, его покинув. И причина твоей грубости к ней, — Арент коснулся моего плеча, — вовсе не в твоей ненависти ко мне. Ты чувствуешь в ней силу, которой никогда не будет в тебе. Она превосходит тебя во много раз, даже будучи человеком. И ты собираешься обратить её, собираешься управлять ею?

Острые зубы Доминика обнажились, как у животного, рука со старинным перстнем сжалась в кулак. Но вот его взгляд, полный непримиримой ненависти, остановился на мне, и в желтоватых глазах мелькнуло злорадство.

— Ты сказал это сам, mon ami[1]! Она — человек. И сила, которая так тебя восхищает, остаётся не более чем силой слабого человеческого существа. Которое находится в моей власти. Ты прав, до сих пор я не вымещал на ней мою ненависть к тебе. Но начать никогда не поздно, ведь так?

Арент захохотал.

— Тебе лучше знать. Mon ami.

Словно подхваченный ветром, его смех унёсся к верхушкам деревьев, и я осталась с Домиником один на один. Когда он повернулся ко мне, я на всякий случай отступила. Но Доминик лучезарно улыбнулся.

— Мне понравилось твоё представление с Ливией. Но, поскольку я "обречён на вечность с тобой", моя радость, а вечность длится довольно долго, в будущем, во избежание недоразумений, я бы посоветовал быть осторожнее с подобными шутками. Твоя следующая выходка может показаться мне не столь забавной.

— Может, если бы ты реже угрожал, я бы больше боялась твоих угроз.

Доминик уже был возле двери, из-за которой по-прежнему доносились музыка и смех.

— Бойся не тех угроз, что были высказаны, chérie, а тех, что будут исполнены.

Дверь вдруг распахнулась, открыв стоявшего на пороге Винсента. Смерив взглядом сначала Доминика, потом меня, он сухо обратился к Доминику:

— Лив тебя ищет.

— К сожалению, не могу обрадовать встречным сообщением, что кто-либо искал тебя, — усмехнулся Доминик и, не оглядываясь, вошёл внутрь.

Винсент направился ко мне.

— Что-то случилось?

— Нет, всё хорошо. Только холодно… Давай уйдём отсюда.

Я чувствовала, что Арент ещё поблизости, и очень не хотела, чтобы он видел Винсента возле меня.

— Ты куда-то исчезла, что-то не так? — спросил Винсент, когда мы вернулись в зал.

— У меня просто закружилась голова, и я вышла на воздух.